b000002290

— Страхомъ не взяла нечистая сила, — сказалъ Семенъ совсѣмъ другимъ тономъ, — такъ на жалости обманула: нешто это мысленно христіанскую душу погибать оставить ? .. У ребятъ въ душахъ точно натянутыя струны кто спустилъ. . . Въ черной ямѣ овина было тепло и уютно. Было поздно. Ребятамъ захотѣлось спать. А теперь давайте картошки печь, — сказалъ Семенъ ласково, благодарный слушателямъ за ихъ окрыляющее вниманіе. — Давай-ка картошки, Янька... — А еще разсказывать будешь ? — спросилъ Янька подавая дырявый кузовокъ съ картошкой. — А что же не разсказывать, коли есть охота слу­ шать ? — отвѣчалъ Семенъ, осторожно разгребая го­ рячую, полную яркихъ искорокъ золу. — Можно. . . Въ тепломъ, душистомъ воздухѣ чудесно запахло запекающейся картошкой. Семенъ внимательно до­ глядывалъ, чтобы она не подгорѣла, и потому пока не разсказывалъ . . . И вотъ уже у каждаго въ рукахъ дымящаяся чер­ ная картошка, жгущая руки, губы, языки, но такая вкусная съ крупной сѣрой солью и чернымъ хлѣбомъ!... Ребята наѣлись, и ихъ еще болѣе потянуло ко сну. Кто легъ на брюхо, кто на бокъ, лицомъ къ Семену, кто на спину, заложивъ руки за голову и слѣдя, какъ летѣли вверхъ рѣдкія золотыя искорки. А Янька требовалъ новыхъ разсказовъ, хотѣлъ новыхъ неожи­ данностей, новаго торжества тятьки ... И Семенъ разсказывалъ и объ Ильѣ Муромцѣ и Соловьѣ разбойникѣ, и о колдунахъ, и объ огненномъ змѣѣ, который леталъ, бывало, по ночамъ къ бобылкѣ Домнѣ. Но уже другой волшебникъ, Сонъ, болѣе