b000002290

По спинамъ ребятишекъ, за рваными полушубками прошелъ холодокъ, глаза расширились и ждали. — Ну я, хоть и робѣю, а иду себѣ ... — продол­ жалъ Семенъ. — Д а ... Хотѣлъ, было, молитву сотво­ рить да вспомнилъ, что нельзя, потому дѣло такое. Долго ли, коротко ли — пришелъ. Сѣлъ неподалеку отъ Громового ключа на пенекъ — папоротнику тутъ много — сижу, жду. И тишь такая стала, что слышно, какъ сердце колотится. И точно вотъ кто смотритъ на тебя изъ темноты, стоитъ и смотритъ. . . Ребятъ все болѣе и болѣе охватываетъ чудесный, восхитительный страхъ. Янька, знавшій этотъ разсказъ чуть не наизусть, глядѣлъ на зачарованныхъ ребятъ и, видя ихъ широко-раскрытые глаза, чувствуя ихъ жуть, очень гордился своимъ отцомъ. — Засвѣтится это въ травѣ, бросишься: нѣтъ, чер­ вячокъ этотъ самый! . . . — продолжалъ Семенъ. — Отой­ дешь, опять засвѣтится въ другомъ мѣстѣ. Туда бро­ сишься, — опять червячокъ. Обманываетъ, значитъ, пытаетъ. . , И вдругъ какъ весь оврагъ освѣтитъ, точно вотъ ометъ соломы сухой сразу загорѣлся! Оборотился, гляжу: на одномъ папоротникѣ точно вдругъ уголекъ зардѣлся, такъ и горитъ, такъ вотъ и пышетъ. Под­ стелилъ я это подъ него живымъ манеромъ платокъ, рванулъ его подъ корень, завернулъ его кое-какъ, сунулъ за пазуху да бѣжать! А за мной какъ зареветъ на тысячи голосовъ: держи, держи его!.. Я еще пуще... И не оглядываюсь, потому оглянешься, такъ не только твой цвѣтокъ пропадетъ, а и самому не сдобровать. Н-ну, бѣгу . . . Вылетѣлъ это на дорогу, сбросилъ лапти — ж-жарь 1.. И вдругъ слышу сзади тройка съ ко локольцомъ летитъ, ажъ гудетъ все кругомъ. «Берегись, берегись!..* — кричитъ. Врешь, думаю, не обманешь,