b000002290

сумасшедшій, примчался домой. Отдышавшись, онъ закаялся разъ навсегда ходить за такими дѣлами. Но разсказать дѣло такъ, какъ было, значитъ разочаровать слушателей, значитъ не доставить имъ никакого удо­ вольствія. А если такъ, то не зачѣмъ и разсказывать... И потому Семенъ началъ свой разсказъ такъ: — Ну, слушайте. . . Было это дѣло тогда, когда я былъ еще парнемъ. И теперь народъ все толкуетъ про клады у Громового ключа на Бартцѣ, а тогда еще больше толковалъ. Говорили, что зарыто тамъ раз­ бойниками столько, что, ежели вся наша губернія десять лѣтъ ни пахать, ни косить не будетъ и всѣ подати будетъ платить, такъ и тогда ей всего не про­ житъ. Посчитай-ка, какое богатство, — и не сочтешь!.. Ну, ладно ... И многіе тогда изъ нашего брата ходили туда съ лопатой попытать счастья, — сами видѣли, чай, сколько ямъ тамъ нарыто. Надумалъ и я, значитъ, этимъ дѣломъ заняться, ну, только не совсѣмъ такъ, какъ прочіе, — потому слышалъ я отъ старыхъ людей, что н въ вѣрномъ мѣстѣ ежели копаешь, да не знаешь слова, такъ кладъ тебѣ въ руки не дастся, а будетъ отъ твоей лопаты въ землю уходить: ты, къ примѣру, подался на аршинъ, и онъ на аршинъ, ты на два, и онъ на два. А ежели ты хочешь, дескать, кладомъ завладѣть, такъ долженъ ты или заклятье съ его снять, слово, значить, знать такое, или же добыть цвѣтокъ папоротника. Ну, слова узнать мнѣ было не отъ кого, п рѣшилъ я, значитъ, поискать цвѣту. Хорошо . . . Пришелъ это канунъ Иванова дня, свечерѣло, — я никому ни слова п маршъ. А темь, хошь глазъ выколи! На небѣ это тучи черныя, за Оленьей горой волки воютъ — это онъ пугаетъ, значитъ, чтобы не ходилъ, — жуть такая, не дай Богъ !..