b000002290

Петька, угрюмо надувъ губы, молчалъ.. . — Пойдемъ вонъ туда, пониже.. . — сказалъ онъ. Въ кустахъ вдругъ что-то зашуршало. Ребята замерли, полные страха. Потомъ Янька вдругъ вспомнилъ, что онъ ничего не боится, и вы­ глянулъ изъ-за куста: внизу, по полянкѣ, неторопливо ковылялъ матерой бѣлякъ. — З аяц ъ .. . — сказалъ онъ. — Ишь ты, косоглазый чортъ, напугалъ к а к ъ !. . — Вотъ бы ружье.. . — сказалъ Петька, дѣлая видъ, что, будь у него ружье, онъ сумѣлъ бы обойтись съ бѣлякомъ. Они опять разошлись каждый на своюсторону.Ходили, ходили, лазили, лазили, — нѣтъ ничего! А ѣсть, пить хочется страсть, просто ноги подламываются. Надѣялись на орѣхи, ѣды съ собой не взяли, а орѣховъ нѣтъ. Ребята опять сошлись на дорогѣ, раздѣляющей ихъ владѣнія. — Ну, что ?— спросилъ Янька. Надутыя губы и сердитое лицо Петьки были крас­ норѣчивѣе всякаго отвѣта. Молча, сердитые, стояли они на дорогѣ и не знали, что дѣлать. П вдругъ у самой дороги, на Янькиной сторонѣ, на самой вершинѣ стараго развѣсистаго куста Петька увидалъ великолѣпную, крупную, уже зарумянившуюся тройчатку! Онъ рванулся къ ней. И въ то же мгно­ веніе увидалъ ее и Янька. — Моя!. . — крикнулъ онъ, бросаясь за Петькой. — На моей сторонѣ! . . — А я первый увидалъ.. . — задорно отвѣчалъ Петька, уже подлетѣвшій къ кусту. — Ты все равно прошелъ бы мимо.. .