b000002290

Вотъ торная песчаная дорога, по которой ѣздятъ въ далекій городъ, вотъ высокій старый боръ, въ которомъ всегда такъ тихо и торжественно, вотъ густая, непро­ лазная чаща молодого сосняка, гдѣ всегда такая масса грибовъ, а особенно клейкихъ и душистыхъ сосно­ виковъ, а вотъ и завѣтные Пантюки — широкая лысина высокой горы, сплошь заросшая орѣшникомъ, буйнымъ Иванъ-чаемъ и земляникой. Сюда вылетаютъ всегда на кормежку табуны сѣрыхъ куропатокъ.. . Видъ съ Пантюковъ такой, что духъ захватываетъ, — верстъ на двадцать видно! Внизу, среди темныхъ хвойныхъ лѣ­ совъ, вьется красавица Окша, за Окшей — зеленое раздолье заливныхъ луговъ съ безчисленными озерами, а за лугами холмы, лѣса, поля, бѣленькія церковки далекихъ селъ, а надо всѣмъ этимъ — небо, тихое, кротко-задумчивое.. . Такъ привольно, такъ хорошо, что просто плакать хочется!. . Свѣже - надломленныя тамъ и сямъ вѣтки орѣшника и примятая трава показывали пріятелямъ, что здѣсь, увы, уже побывали. И, дѣйствительно, орѣхи были обобраны, да какъ: ни одного не осталось! Лица ребятъ вытянулись, все оживленіе ихъ пропало... Они пошли дальше. Чтобы не было никакихъ недоразумѣній, они раздѣлили Пантюки пополамъ: по лѣвую сторону отъ дороги долженъ былъ искать Петька, по - правую — Янька. Они разошлись, изрѣдка аукаясь, чтобы не потерять одинъ другого. Чрезъ четверть часа они снова встрѣтились на дорогѣ. — Ну ? . . — сумрачно сказалъ Петька. — Ни о д н о г о ...— сердито отвѣчалъ Янька, бѣло­ головый, крѣпкій, какъ орѣшекъ, мальчуганъ съ курно­ сымъ, вѣчногрязнымъ носомъ. —А ты ?