b000002290

малѣйшаго понятія, потому что совсѣмъ не спрашивали себя объ этомъ; время летѣло незамѣтно. И голодъ не давалъ себя знать. — они, то и дѣло, щипали то крупную, сочную землянику, которой тутъ было масса, то лѣсную сладкую малину. И въ старомъ огромномъ паркѣ было такъ хорошо, такъ солнечно, такъ зелено, такъ душисто-свѣжо, такъ таинственно! . . Вотъ надъ тихо шумѣвшими вершинами звонко прокричалъ воронъ, и почему-то отъ этого карканья въ душѣ потянуло жуткимъ холодкомъ. Вотъ сѣрой тѣнью мягко скользнула въ чащу пестрая кукушка. Тамъ черный, въ красной шапочкѣ, дятелъ, желна, звонко долбитъ старый, дуплистый, засохшій дубъ, а тамъ въ чащѣ перекликаются желто-зеленыя иволги своими хрустальными прозрачными трелями- завитушками. А въ густой травѣ, на полянахъ, не­ молчно звучитъ струнный оркестръ насѣкомыхъ. . . Вдали глухо проворчалъ громъ. . . — В о !. . Илья пророкъ гремитъ.. . — замѣтилъ Петька, прислушиваясь. — Какой Илья - пророкъ ?— удивился Костя. — Рай*) не слышишь? . . В о __ — Такъ то громъ.. . — Такъ что, что гром ъ ? .. А отчего онъ громъ атъ твой ? ѣ детъ по небу Илья - пророкъ, колеса стучатъ, вотъ тебѣ и громъ . . . Отецъ какъ-то разъ объяснялъ Костѣ, что такое громъ, но онъ и тогда плохо понялъ это, а теперь и вовсе объясненія эти показались ему и непонятными, и сѣрыми, и скучными. Куда красивѣе думать, что за тѣми вонъ кудрявыми потемнѣвшими облаками не*) Развѣ.