b000002290

Такъ что капелька служитъ добру и красотѣ жизни даже тогда, когда, невидимому, несетъ за собой бѣду... Она бывала вездѣ, она видѣла все за свою долгую жизнь, пока, наконецъ, въ синей тучѣ не прилетѣла лѣтнимъ днемъ въ нашъ садъ и не повисла на вѣткѣ черемухи. Ахъ, она уже упала!.. — сказалъ онъ, замѣтивъ, что зеленой капельки уже нѣтъ на вѣткѣ. —Она уже ушла дѣлать другое дѣло. Можетъ быть, ее пьютъ уже теперь корни черемухи, и она нальется скоро черной ягодкой. Ягодку эту склюетъ дроздъ- рябинникъ; она обратится въ немъ капелькой крови, и онъ унесетъ ее осенью, съ первыми морозами, на дальній югъ, и она увидитъ, можетъ быть, Нилъ и пирамиды фараоновъ. А, можетъ быть, ягодку эту съѣсть человѣкъ, и капелька эта загорится въ его мозгу широкой, свѣтлой мыслью, которая заставитъ его почувствовать его близость, его родство со всѣми капельками, дроздами, облаками, цвѣтами и людьми, со всѣмъ. Вотъ, слышишь, отъ дома потянуло запа­ хомъ тополей, — какъ хорошо пахнутъ тополя послѣ дождя! Потянуло тополемъ, и въ душѣ звучитъ что- то торжественное, что напоминаетъ храмъ, напоминаетъ почему-то Бога, напоминаетъ почему-то о смерти. А вотъ, — слышишь ? —- нѣжно пахнетъ липой, и душа почему-то проситъ счастья безбрежнаго, свѣтлаго сча­ стья, любви . . . Отчего это такъ отзывается все въ душѣ? Оттого, что все родное, все зоветъ одно дру­ гое, все любовно перекликается: пахнетъ мокрый то­ поль ,—душа отвѣчаетъ; пахнутъ липы ,—душа отвѣ­ чаетъ, смѣется, поетъ; воетъ осенній вѣтеръ, — душа тоскуетъ; шелестятъ въ листвѣ капельки, — звучитъ въ отвѣтъ имъ душа любовно и широко... Капельки эти такія же большія, какъ земля, потому что въ