b000002290

тутъ наказаніе; съ сумрачными лицами сидѣли они рядышкомъ на лавкѣ и не поднимали глазъ. — Ишь, какъ хорошо! . . — язвительно проговорила Аннушка. — Ну, вотъ такъ и сидите, пока не приду. А ежели который сниметъ, такъ и знайте: на весь день въ омшаникъ запру. . . Вотъ пусть н посмотрятъ люди, и полюбуются. . . Пойдемъ, Оля, на прудъ, бѣлье полоскать.. . Дверь захлопнулась. . . Петька покосился на Ваську, и губы его свело беззвучнымъ смѣхомъ. И вдругъ лица ребятъ расцвѣли: такого великолѣпія они еще и не видывали! Васютка быстро вскочилъ на лавку и съ широкой улыбкой сталъ глядѣть на себя въ маленькое, въ жестяной оправѣ, зеркальце, все сплошь засиженное мухами. Васька и Петька съ восхищеніемъ оглядывали одинъ другого, ожидая съ страстнымъ не­ терпѣніемъ очереди увидѣть себя въ зеркалѣ .. . Петькѣ вдругъ показалось, что колпакъ Васьки величественнѣе, и онъ предложилъ ему помѣняться. Колотушкинъ колебался. Въ сѣняхъ послышалось шарканье ногъ и задушевная, тихая пѣсенка: *Эхъ, я наслушался да ра . . . разныхъ пташичакъ ...» — Тятька! — сказалъ Петька. Ребята ожидали. Возбужденныя, раскраснѣвшіяся лица ихъ трепетали отъ сдерживаемаго смѣха и вос­ хищенія. Дверь отворилась, и въ избу вошелъ худой, бѣло­ курый мужикъ, лѣтъ подъ 50, съ тихимъ, добродушнымъ лицомъ, украшеннымъ козлиной бородкой цвѣта соломы. Онъ, видимо, подгулялъ. — Ого! — протянулъ онъ. — Вотъ такъ енаралы! Ребята глядѣли на него со смѣющимися лицами,