b000002290

легкая, что она точно вотъ-вотъ растаетъ, улетитъ. И, какъ булыжникъ, эта капля, если бы мы умѣли слу­ шать, разсказала бы намъ о себѣ многое. — А что бы она разсказала ? — спросилъ я, глядя на эту зеленую каплю, такую чистую, прозрачную, легкую. — Что? — переспросилъ Яковъ Ивановичъ, и глаза его обѣжали и сонную, всю зеленую, всю въ крупныхъ цвѣтахъ рѣчку, и широкіе луга, и темный лѣсъ, и съ глухимъ ворчаньемъ грома уползавшую за этотъ лѣсъ синюю тучу, на темномъ фонѣ которой такъ весело и такъярко блестѣла бѣлая колоколенка «Борисъ-Глѣба*. — Что? Ну, слушай... И онъ началъ своимъ глухимъ, слабымъ голосомъ подъ неумолчный шопотъ сверкающихъ капель въ ду­ шистомъ саду: — Эта капля старше тебя, старше меня, старше всѣхъ, кого ты знаешь; она такъ стара, что никто даже и не знаетъ, когда, какъ и гдѣ она родилась. Но мы съ тобой увидѣли ее въ первый разъ, скажемъ, среди волнъ огромной сибирской рѣки, быстро катив­ шейся къ сѣверу среди безбрежныхъ, пустынныхъ лѣ­ совъ и тундръ подъ грустнымъ сѣрымъ небомъ. И вотъ она качается уже на морскихъ валахъ. Кругомъ —пу­ стыня, ни души; лишь изрѣдка, какъ темное привидѣніе, проплыветъ стороной огромный китъ или бѣлая чайка проплачетъ въ безбрежномъ просторѣ. Все дальше и дальше несли, баюкая, волны капельку, все дальше и дальше. . . И вотъ вокругъ уже плаваютъ зелено - бѣлыя громады вѣчныхъ льдовъ, надъ которыми по ночамъ горитъ и переливается сѣверное сіяніе. И вотъ какъ-то холоднымъ утромъ, когда мутно-багровая заря тихо свѣтила надъ ледяными полями, волна лизнула под