b000002290

пути свое пустое корыто и потолкавъ, по своему обыкновенію, въ знакъ привѣтствія лбомъ дѣтей, онъ вслѣдъ за своими радостно визжавшими друзьями направился въ кухню, сгребъ самъ со стола свѣжій каравай и, улегшись на полу, сталъ его уписывать съ довольнымъ ворчаніемъ. Прибѣжавшая на шумъ Марья Ивановна гладила своего «сиротку» по спинѣ; видимо, она была тронута привязанностью звѣря. Пришелъ и Петръ Петровичъ. И онъ улыбался, глядя, какъ исхудавшій «идолъ», покончивъ съ кара­ ваемъ, ласкался ко всѣмъ и тыркалъ. Поживъ недѣлю въ лѣсу, на свободѣ, Мишка усво­ илъ себѣ еще болѣе независимыя манеры, и ладить съ нимъ стало еще труднѣе. И поэтому черезъ нѣсколько дней старый Ефимъ снова повезъ его рано утромъ въ лѣсъ, но еще дальше. Прошло нѣсколько дней. Разъ утромъ — дѣтей дома не было: пользуясь чуд­ ной солнечной погодой, они гуляли — прибѣжалъ къ Петру Петровичу Ефимъ. — Баринъ, Мишка опять изъ лѣсу идетъ ... — до­ ложилъ онъ. — За деревней, сказываютъ, видѣли... Петръ Петровичъ схватилъ свой тяжелый штуцеръ и выбѣжалъ изъ дому. Онъ рѣшилъ подкараулить Мишку на дорогѣ, на углу парка, и застрѣлить. «Слава Богу, что ребятъ дома нѣтъ ...» — подумалъ онъ, стоя въ засадѣ. Сердце у него билось, — ему было очень тяжело то, что онъ хотѣлъ сдѣлать. И вдругъ послышались веселые дѣтскіе голоса и смѣхъ, такой радостный въ блескѣ чуднаго солнечнаго утра ранней весны. Ближ е ... ближе... Вотъ изъ-за поворота дороги выбѣжали съ радостнымъ визгомъ