b000002290

— Я тебѣ дамъ, рябой! — грозилась Аннушка, кото­ рую раздражала эта безсмысленная «баланка». — Анка — баланка.. . Анка — баланка.. . Анка — баланка.. . Въ ея сердцѣ кипѣло, но Петька былъ увертливъ. Аннушка вела ребятъ въ избу и придумывала наказаніе позанозистѣе, пообиднѣе. Великолѣпная мысль вдругъ осѣнила ее. Всѣ вошли въ темную трехъ -оконную избу — ста­ рыя, развѣсистыя березы заслоняли свѣтъ. — Все въ ней было чисто, заботливо прибрано. Въ переднемъ углу темнѣли старинныя иконы; рядомъ съ ними на полкѣ лежали толстыя, старинныя книги въ полуистлѣвшихъ кожаныхъ переплетахъ съ мѣдными застежками; тутъ же стояла небольшая мѣдная кадильница съ ручкой, — мать, Афимья, любила молиться и читать святыя книги. Обезпокоенныя мухи, дремавшія въ сумракѣ, закру­ жились по избѣ съ пѣвучимъ жужжаньемъ какою-то черной метелью. Аннушка сунула плачущей Олькѣ кусокъ пирога съ картошкой, и та сразу утѣшилась. — Ну, погодите, голубчики! Она быстро достала изъ своей маленькой укладки, стоявшей подъ лавкой, нѣсколько старыхъ, слежавшихся газетъ, привезенныхъ изъ города, быстрымъ движеніемъ свернула одинъ колпакъ, другой, третій, — она видѣла въ городѣ, у ревизора, какъ гувернантка наказывала дѣтей, надѣвая на нихъ огромные бумажные колпаки. — Н у -к а .. . Васютка, Васька и Петька оказались вдругъ въ величественныхъ шлемахъ. Ребята понимали, что ихъ наказали, но не понимали, въ чемъ же, собственно,