b000002290

высокихъ липъ, опять сталъ катать на своей сильной спинѣ дѣтей. Но сраженій больше не устраивали: тумаки, которыми надѣлялъ подросшій Мишка своихъ противниковъ, были теперь слишкомъ основательны... Не прошло и двухъ мѣсяцевъ, какъ Мишка отко­ лолъ новую штуку. Какъ-то вечеромъ, въ сумеркахъ, вздумалось ему выдти прогуляться на проѣзжую дорогу, которая шла какъ разъ за старымъ липовымъ паркомъ. Послы­ шался быстрый бѣгъ лошадей. Мишка, желая лучше разсмотрѣть, кто это ѣдетъ, поднялся на заднія лапы, Стоитъ онъ и ждетъ. Изъ-за поворота показалась быстро бѣгущая тройка лошадей, — то ѣхалъ домой сосѣдъ, богатый помѣщикъ. Наткнувшись на непо­ движную фигуру медвѣдя чуть не въ упоръ, лошади метнулись въ сторону, опрокинули сани и, выбросивъ и кучера, и помѣщика, заложивъ уши и храпя, какъ бѣшеныя, умчались. Страшно разсердившійся помѣщикъ, — онъ очень ушибся, а кучеръ вывихнулъ руку, — пожаловался начальству, и въ «Липки» явился полицейскій съ тре­ бованіемъ, чтобы Мишку убрали. Петръ Петровичъ рѣшилъ застрѣлитъ Мишку, но Марья Ивановна рѣшительно воспротивилась. — Если уже тебѣ не жаль Мишки, подумай хоть о дѣтяхъ!.. — воскликнула она горячо .— Подумай, какое страшное горе ты имъ причинишь! Да и же­ стоко это, жестоко!.. Несмотря на сопротивленье мужа, которому «эти нѣжности» совсѣмъ не правились, она настояла на томъ, чтобы Мишку увезли куда-нибудь подальше въ лѣсъ и пустили: вреда отъ него не будетъ, —болѣе