b000002290

Лежитъ, не шелохнется, только нѣтъ-нѣтъ и пріоткро­ етъ глазъ: близко ли куры? А куры, ничего не подо­ зрѣвая, подходятъ все ближе и ближе. И вдругъ Мишка вскакиваетъ и со всѣхъ ногъ бросается за ними. Куры съ отчаянными криками разлетаются во всѣ стороны, а Мишка стоитъ одинъ посреди двора побѣдителемъ, н на его серьезной мордѣ написано необыкновенное самодовольство... Жить его перевели въ садъ, въ старую баню, такъ какъ дома его никакъ не могли пріучить къ чистотѣ: сколько его ни стыдили, сколько ни тыкали носомъ въ его свинство, Мишка никакъ не могъ взять въ толкъ, почему это на дворѣ можно мочить, а въ комнатахъ нельзя. Вѣроятно, онъ считалъ это простымъ пред­ разсудкомъ . . . Въ старой, полутемной банѣ ему было чудесно: и прохладно, и мухъ нѣтъ. Было бы скучно безъ дѣтей, но они были съ нимъ постоянно. . . Скоро замѣтили, что съ поселеніемъ Мишки въ саду стали пропадать яблоки. Яблоки были еще со­ всѣмъ зеленыя, и таскать нхъ никто не сталъ бы. А если Мишка, то какъ онъ ихъ достаетъ? Разъ, рано по утру, Марья Ивановна съ дѣтьми пошла въ садъ. — Только смотрите, дѣтки, не шумите, — сказала она. —■Давайте подкрадемся потихоньку и посмотримъ, что нашъ Мишка дѣлаетъ, когда остается одинъ. Неслышно подошли они къ банѣ, заглянули въ дверь, —Мишки нѣтъ. Гдѣ же онъ? И вдругъ Марья Ивановна замѣтила, что вѣтви одной яблони какъ-то странно пошевеливаются —сразу видно, что не отъ вѣтра, что тамъ кто-то сидитъ. ПоД