b000002290

всякія сладости; спалъ онъ въ кухнѣ въ ящикѣ съ сѣномъ и любилъ, чтобы поближе къ печкѣ, къ теплу. Наѣстся, залѣзетъ въ свой ящикъ и начнетъ сосать свою лапу, какъ иногда дѣти сосутъ палецъ, а самъ: «тыр. .. тыр. . . тыр. .. тыр...» И, видимо, очень дово­ ленъ. Но самымъ большимъ удовольствіемъ Мишки было, когда Гриша бралъ его на руки и начиналъ ходить съ нимъ по комнатѣ; тогда Мишка клалъ голову на плечо Гриши и блаженно засыпалъ. Онъ былъ въ это время до смѣшного похожъ на ребенка, но на ребенка, особенно неуклюжаго, мохнатаго и страшно, невозмутимо серьезнаго. Особенно эта невоз­ мутимая серьезность Мишки смѣшила всѣхъ. Вообще, онъ очень любилъ, чтобы съ нимъ вози­ лись дѣти. Они таскали его, тискали, мяли, —Мишка былъ доволенъ, но стоило ему остаться одному, какъ онъ поднималъ отчаянный ревъ и ковылялъ по всѣмъ комнатамъ, отыскивая своихъ пріятелей. .. Къ веснѣ онъ очень выросъ и сталъ ростомъ съ собаку. Поглядѣть на этого увальня —мѣшокъ-мѣш­ комъ, а какъ начнетъ, играя, гоняться за дѣтьми или лазить по деревьямъ, только всѣ удивляются: откуда у него прыть берется?.. Убѣжать отъ него не могъ даже быстрый и ловкій Гриша, — догонитъ, прыгнетъ, и оба повалятся на зеленую траву и оба довольны. Дѣти хохочутъ, визжатъ, а Мишка заводитъ свое ты р ... ты р ... ты р ... ты р ... Самымъ большимъ удовольствіемъ Мишки стало теперь пугать куръ. Выйдетъ Мишка погулять, видитъ, ходятъ по двору, переговариваясь, куры. Мишка бы­ стро выроетъ себѣ ямку —такъ, крошечную, величиной въ шапку, — ляжетъ въ нее, закроетъ глаза и вообра­ жаетъ, что онъ спрятался, что его совсѣмъ не видно.