b000002290

вдругъ поняла, что она не уйдетъ, что ее убьютъ, и вся душа ея, вольная душа лѣсного звѣря, была теперь полна только одной, душу раздирающей думой о своихъ малышахъ, однимъ жгучимъ желаніемъ хоть еще разъ одинъ взглянуть на нихъ. Она круто повер­ нула вдругъ назадъ и, истекая кровью, потащилась къ берлогѣ. Опять выстрѣлъ, и пуля ударила ее въ бокъ, подъ лопатку. Медвѣдица сѣла и съ помутнѣв шимивдругъ отъ смертной боли глазами, съ тихимъ стономъ стала раскачиваться изъ стороны въ сторону; изъ раскрытой пасти ея вырывалось тяжелое, горячее дыханье, и падала прядями кровавая слюна. Весь снѣгъ вокругъ былъ въ крови ... Изъ чащи лѣса вышелъ охотникъ, высокій, краси­ вый человѣкъ съ загорѣлымъ лицомъ и густыми сѣ­ дыми усами; онъ былъ въ сѣрой поддевкѣ и сѣрой барашковой шапкѣ. Онъ близко подошелъ къ медвѣ­ дицѣ, — онъ видѣлъ, что она уже умираетъ. Она взглянула на него помутнѣвшими красными глазами и заревѣла; н была въ этомъ ревѣ и злоба, и невыно симая, рвущая боль ранъ, и всего болѣе безысходная тоска по дѣтямъ, которыя должны теперь погибнуть мучительной смертью отъ голода и холода. Охотникъ поднялъ свое короткое тяжелое ружье. Стукнулъ вы­ стрѣлъ, и медвѣдица съ разбитой головой тяжело су­ нулась носомъ въ снѣгъ. Она была убита наповалъ Охотники, выйдя изъ засады, собрались вокругъ медвѣдицы; они хвалили ея мѣхъ, громкими возбуж­ денными голосами передавали одинъ другому своя впечатлѣнія. Всѣ были очень оживлены и веселы. — Сюда! .. Идите сюда! .. — послышался изъ лѣсу, отъ берлоги, возбужденный крикъ Гаврилы. Всѣ направились на зовъ.