b000002290

Цыганка былъ въ крови, кровь лилась и изъ пере­ кушеннаго горла. — Цыганокъ!.. Родимый... Что это ты ? .. Цыга нокъ!.. Цыганокъ попробовалъ подняться, но упалъ на бокъ и только пристально смотрѣлъ на Григорья, прямо въ лицо, въ глаза, напряженнымъ говорящимъ взоромъ. Тотъ склонился къ нему, взялъ его голову. Цыганокъ лизалъ его руки горячимъ языкомъ и все смотрѣлъ, смотрѣлъ на него потухающимъ уже взо­ ромъ . .. И — умеръ. . . И сразу въ мертвомъ Цыганкѣ выступило что-то такое, что сразу, уже внѣ всякаго сомнѣнія, дало Григорію почувствовать, что этотъ Цыганокъ — тотъ самый, прежній Цыганокъ... И въ одно мгновеніе вспыхнула предъ нимъ картина изъ далекаго прош­ лаго: зеленыя горы, голубой морской просторъ, въ которомъ застыли тамъ и сямъ бѣлые паруса турец­ кихъ фелюгъ, и вотъ этотъ самый Цыганокъ, тогда молодой, сильный, красивый, несется, очарованный и опьяненный, за стадомъ дикихъ козъ и заливается восторженнымъ лаемъ . . . И та милая дѣвочка, которая отдала ему, бездомному бродягѣ, только на время нашедшему у нихъ пріютъ, свое чистое дѣтское лю­ бящее сердце... И что-то заворошилось въ сердцѣ Григорія, под­ ступило къ горлу, закололо въ гл азахъ ... И долго, долго стоялъ онъ въ глубокомъ столб­ някѣ надъ трупомъ Цыганка, потомъ тяжело вздох­ нулъ, подобралъ свою дубинку и пошелъ къ стаду, одинокій, старый, никому не нужный. . . И долго въ этотъ день плакала въ лугахъ одп-