b000002290

Вотъ оно ... Онъ затаился. .. — А смотрю я на тебя, Цыганокъ, и все дивлюсь... — говорилъ, медленно прожевывая хлѣбъ съ круто посоленной сѣрой солью картошкой, Григорій. — Что хошь, а ты тотъ самый Цыганокъ и есть ... А? Ну. только какъ могло занести тебя, оглашеннаго, въ такую даль, вотъ что чудно. А тотъ, тотъ. .. Цыганокъ, радостно повизгивая, бросился къ нему и сталъ тереться о его колѣни и лизать руки, кото­ рыя тотъ торопливо отстранялъ, чтобы какъ, грѣхомъ, Цыганокъ не опоганилъ языкомъ хлѣба, и визжалъ, и прыгалъ. . . — Т о т ъ ... тотъ ... Помнишь Вѣрочку, а ? Цыганокъ былъ самъ не свой. Теперь-то ужъ они найдутъ ее непремѣнно!.. —Помнишь, все толковала: маму, говоритъ, люблю, да папу, а потомъ, говоритъ, тебя, Григорій, да Цы­ ганка . . . А ? Тебя да Цыганка. . . — тихо засмѣялся онъ. — Во: и богатое днте, а какъ она уважала, бывало, простыхъ людей... Такъ, бывало, и льнетъ къ намъ, къ прислугѣ. . . Добрая душа. . . Чай теперь, поди, ужъ большая стала и забыла насъ совсѣмъ. Д а ... Ну, ну, тише. . . Какъ это тамъ по-вашему говорятъ-то? Кушъ, что л и ? .. Тубо, кушъ!.. Ну, н у . .. На вотъ, доѣдай, а я помолюсь... Онъ отдалъ Цыганку остатки хлѣба, а самъ, вставъ, началъ истово молиться на сіяющій изъ-за лѣса крестъ далекой церкви. Цыганокъ началъ уписывать хлѣбъ, какъ вдругъ ... что это? ., не можетъ быть!.. Онъ вскочилъ, принюхался . . . Нѣтъ никакого со­ мнѣнія : онъ тутъ рядомъ. . . Вся шерсть на шеѣ стала