b000002289

нашей литературы . . . — сказалъ я. — Разумѣется, не пи­ сателей должны мы будемъ исправлять, а свое отношеніе къ нимъ. Намъ придется иначе размѣщать ихъ на страни­ цахъ исторіи нашей литературы, чѣмъ ;>то дѣлалось до сихъ поръ . . . — Это вѣрно . . . — согласился одинъ изъ собесѣдни­ ковъ. — До шестидесятых!, годовъ русская литература должна быть пересмотрѣна . . . — Почему до шестидесятыхъ только, а не до сороко­ выхъ? — возразилъ я. — Пересматривать, такъ ужъ пере­ сматривать . . . И боюсь, какъ бы не пришлось намъ не множко потревожить многіе изъ . . . поставленныхъ намп па­ мятниковъ — напримѣръ, тому же Гоголю на Арбатской илощадп . . . — Ну, вѣчно вы съ вашими парадоксами! . . . — съ неудовольствіемъ отозвался Н. М. Іорданскій. — Какъ вы любите парадоксы! . . . — Люблю . . . — сознался я. — Парадоксъ велико­ лѣпно помогаетъ выразить свою мысль въ наиболѣе яркой, вт. наиболѣе задѣвающей вниманіе, мыель собесѣдника формѣ. . . — Но Гоголь-то все-таки причемъ? — Гоголь едва ли не первый началъ высмѣивать Россію и уродовать ее, дѣлать изъ нее карикатуру . . . — сказал ъ я. — Если бы онъ оставилъ намъ только своп „Вечера на хуторѣ* да .Тараса Бульбу* . . . даже .Исповѣдь* и .Письма къ друзьямъ*, пожалуй . . . я не тронулъ бы его монумента, но я не со вчерашняго дня ненавижу его .Ревизора* и .Мерт­ выя души* . . . Со всѣхъ сторонъ раздались протесты. — Да, да, да! . . . Я не со вчерашняго дня думаю объ этомъ . . . — говормлъ я. — Пусть среди чиновниковъ былп большіе уроды, но не всѣ были уроды, пусть на Руси были скверные помѣщики, но не всѣ были только Чичиковы,