b000002289

много злоупотребленій, но, глядя на „дѣятельность" „рево­ люціонной демократіи", этой страшной но своей бездарности п невѣжеству саранчи, въ неимовѣрномъ количествѣ прима­ завшейся къ торговлѣ и промышленности п все пожравшей, все разрушившей, все, каш, мухи, „засидѣвшей", я убѣдился, что нарушеніе сложнаго н необычайно нѣжнаго аппарата производства н обмѣна вызываетъ страшныя бѣдствія: я по­ нялъ, что нужна эта погоня человѣка за богатствомъ, нужна эта свободная борьба эгоизмовъ, воль, страстей, — это самый могущественный факторъ усовершенствованія жизнл, вели­ чайшій стимулъ для возбужденія общественной дѣятельности н иниціативы. Я понялъ, что бнржуазъ это не дармоѣдъ, который только пьетъ кофій да катается на автомобилѣ, какъ старались насъ увѣрить на митингахъ, а это обще­ ственный работникъ, организаторъ не за страхъ, а за совѣсть народнаго хозяйства н что стыдиться ему рѣшительно не­ чего. И на столько хорошо понялъ я это, что настоялъ передъ своимъ старикомъ на необходимости его, скромное теперь, лѣсное дѣло преобразовать въ торговый съ моимъ участіемъ домъ, чтобы развить потомъ его дѣятельность, и съ полнымъ удовольствіемъ поставилъ я свое имя — имя писателя и ея- девана . . . — на вывѣскѣ н торговомъ бланкѣ. Вѣдь, если борьба, такт, борьба, а не слюнявое „свобода, равенство и братство", а если свобода, равенство и братство, такъ почему же, канальи, прежде всего ухватились вы за чужіе автомобили и за барскіе особняки и бѣлорыбицу? . . . Словомъ, многія изъ старыхъ истинъ пошли просто на смарку, а надъ другими поставленъ былъ огромный знакъ вопроса . . . Многое понялъ я. И не одинъ я . . . Пере­ смотръ идеологіи пошелъ по всей линіи, усиливаясь съ каждыжъ .днемъ. Въ тихмхъ, сосредоточенныхъ бесѣдахъ пересматри­ вался вопросъ рабочій, вопросъ женскій, вопросъ еврейскій, вопросъ земельный, національный, церковный, нересматри-