b000002289

— Вы слишкомъ нетерпѣливы. . . — своимъ суровым и басомъ бросилъ онъ аудиторіи. — Французская революція длилась года, а вы уже на одиннадцатомъ мѣсяцѣ пришли въ отчаяніе. Форсировать событія не слѣдуетъ. Мы только что были свидѣтелями тому, что бываетъ съ ки. Пожарскимъ, когда онъ выступаетъ раньше времени . . . Всѣ поняли, что рѣчь идетъ о ген. Л. Г. Корниловѣ, который, волею адвоката, уже сидѣлъ въ Быховской тюрьмѣ. И, вставъ, всѣ долго апплодиров«али но адресу преданнаго трусливымъ болтуномъ героя. — Но не отчаивайтесь, господа . . . — рубилъ старый генералъ. — Не безпокойтесь: когда время придетъ, кн. По­ жарскій найдется . . . Я. повторяю, усердно посѣщалъ собранія Совѣщанія, но. увы, не дтя усиленія лѣваго фланга . . . Этимъ дѣломъ занимался тутъ, кажется, въ единственномъ числѣ, какой-то Губонинъ, чудакъ, который — отъ имени всего русскаго народа, конечно, не меньше . . . — требовалъ какого-то народовластія въ духѣ 16-го столѣтія. Отвѣчая этому чудаку, бредившему по книгамъ, я, вызывая смѣхъ всего собранія, разсказалъ о нашихъ булановскихъ подвигахъ: нѣтъ, народо­ правство съ Марьей Спиридоновой во главѣ у насъ рѣши­ тельно не прививалось! . . . Но тѣмъ не менѣе равновѣсіе, о которомъ безпокоился А. А. Евдокимовъ, установилось очень прочное, хотя, кажется, и не совсѣмъ такое, о какомъ мечталъ этотъ милый человѣкъ, все еще рвавшійся иногда отъ печальной земли въ облака . . . Собранія наши продолжались, но наиболѣе крупныя фигуры постепенно все болѣе и болѣе исчезали изъ нашей среды, — чувствовалось, что центръ тяжести перемѣщается куда-то. Ушелъ въ отчаянія сперва на Донъ, а потомъ л въ сырую землю тихій, уставшій Калединъ, ушелъ Бруем-