b000002289

своихъ газетахъ уже опредѣленно грозили* ему веревкой. И курьезно: дочь его, родившаяся во тьмѣ сибирской ссылки, і’дѣ-то за полярнымъ кругомъ, была, какъ смѣялся старикъ, „ярой черносотенной “. Потомъ я познакомился съ Алексѣемъ Станиславовичемъ — такъ звали его — и очень по­ любилъ его. Я помню первое, на которое я попалъ, довольно много­ людное засѣданіе Московскаго Совѣщанія, происходившее въ большой юридической аудиторіи университета. За столонъ президіума, на предсѣдательскомъ мѣстѣ, грузная фигура М. В. Родзянко; рядомъ съ нимъ страшно гримасничает). Бердяевъ: дальше знакомыя лица кн. Е. Н. Трубецкого, А. А. Евдокимова, А. С. Бѣлорусова, И. Б. Струве, Щепкина, Леонтьева. И среди публики много знакомыхъ лицъ: вотъ тихій Шингаревъ, вотъ усатый, похожій на отставного ан­ глійскаго соіопеі’я, II. Н. Милюковъ, вотъ Павелъ Рябушинскій. бывшіе министры и московскіе англичане А. И. Коноваловъ в С. Н. Третьяковъ . . . Вдругъ въ дверяхъ сильное движенье, громъ аплодисментов пробѣгает ь по залѣ, всѣ встаютъ — въ аудиторію въ скромныхъ мундирахъ защитнаго цвѣта входятъ бывшіе верховные главнокомандующіе М. В. Алексѣевъ, курносый, простой, мужиковатый, рядомъ съ нимъ подбо­ ристый, сухой, горбоносый, похожій на сокола А. А. Бруси­ ловъ, главнокомандующій кавказской арміей усатый, суровый Юденичъ и еще какой-то простоватый генералъ, котораго я въ лицо не знаю. Всѣ они усаживаются въ первомъ ряду. Я сижу во второмъ, рядомъ съ В. Н. Челищевымъ. какъ разъ сзади Брусилова. Начались рѣчи. Говорили о томъ, что Россія погибаетъ, что всѣ слова уже сказаны, что надо дѣломъ уже спасать родину. Коротко, ясно и умно сказалъ свое слово П. Н. Милюковъ, котораго я заглазно пе любилъ, но который