b000002289

давно побросали для городовъ, а отъ воли всѣ уже волкомъ выли. Незадолго передъ этимъ вижу какъ-то, ѣдетъ изъ города Ефимъ. Мужикъ что-то нахохлился. — Ты что это, Ефимъ? На кого осерчатъ? — спра­ шиваю я его, подходя. Ефимъ поднялъ мзъ передка тарантаса голые ноги. — Что это?! — удивился я. — Слабода, мать ихъ такъ-то. . . — злобно сказалъ онъ. — Вышли изъ-подъ моста четверо . . . подъ самымъ горо­ домъ . . . и разули. . . Вотъ тебѣ п слабода. И пожаловаться некому. . . Кражи въ это время значительно усилились п мужика очень раздражали я эти налеты и, главное то, что , жаловаться стало некому*: республиканскую милицію мужики — да и всѣ мы — ставили ни во что. . . Выборы шли чивяо и благородно. Входитъ древняя старушка. Усердно молится Заступницѣ, отвѣшиваетъ низкій, по старинному, поклонъ мнѣ, потомъ комиссіи. — Батюшка, какъ бы мнѣ номерокъ положить тутъ? — обращается она ко мнѣ. — Пойдемъ, баушка, положимъ. . . Такъ какъ выборы были тайные, то столъ съ бюлле­ тенями былъ поставленъ у насъ за перегородкой, чтобы не видно было, кто что кладетъ, а для облегченія безграмотныхъ, бюллетени кучками разложены были въ цифровомъ порядкѣ. — Ну, вотъ это, баушка, N. 1, — объясняю я. — Дальше N. 2. . . Отсчитай вотъ, какой тебѣ надо, н бери.. . — Мнѣ бы шестой, батюшка, потому у меня въ сол­ датахъ двое. . . — отвѣчала баушка. — А по шестому ихъ, вишь, сейчасъ домой отпустятъ. . . Замаялась я, родимый, одна-то. . .