b000002289

было добыто ими кровью . . . Гибли ужасно н безсмысленно офицеры, погибалъ заброшенный флотъ, горѣли прекрасныя старинныя усадьбы, расхищались заводы, лѣса, склады. Пріѣзжавшіе въ отпускъ солдаты н матросы — видно, мои , инструкціи“ не подѣйствовали! — провозили съ собой брилліанты, мѣха, золото п, играя въ .двадцать одно“, не стѣснялись швырять на конъ по сотенной . . . II все больше и яснѣе болѣла душа — за Россію . . . II нельзя было отрицать никакъ, что и „мы съ Толстымъ “ въ этомъ раз­ рушеніи, въ этомъ позорѣ, во всемъ этомъ горѣ участвовали, хотя, конечно, съ самыми лучшими намѣреніями, ибо надо знать не только то, что сказать, но еще болѣе, какъ сказать, кому сказать, когда сказать, а еще болѣе надо умѣть и про­ молчать иногда. Нельзя было говорить темнымъ массамъ то, что говорили мы съ Толстымъ. Они неизбѣжно извратили п окровянили все. Не надо церкви? Прекрасно — вотъ висятъ по деревьямъ старенькіе священники и епископы, часто хорошіе пастыри. Не надо воевать за отечество? Прекрасно, — будемъ истреблять милліоны людей за гпнтерцентралъ“ . Собственность — кража, грѣхъ? Прекрасно — будемъ сры­ вать съ рукъ замученныхъ офицеровъ золотые перстни. Теперь яспо, что надо было какъ-то быть осторожнѣе. Сознаніе своей виновности и желаніе поправиться росло. П я не скрывалъ отъ себя н отъ людей этого — нѣтъ, мы опредѣленно виноваты, мы, интеллигенція, мы, вожди народные . . . И инстинктивно почти сталъ я искать тѣхъ люден, ко­ торые, какъ и я, болѣли этой новой болью эа Россію, которые вдругъ почувствовали, что родина есть, что это — реаль­ ность, а не выдумка коварнаго бнржуазіата. Для популярнаго отдѣла нашего издательства мнѣ былъ нуженъ рядъ брошюръ по церковнымъ вопросамъ. По совѣту кн. Д. И. Шаховского — онъ, только что потерявшій на пойнѣ единственнаго сына, только что попробовавшій устроить