b000002289

„ — Такъ что же, это выходитъ, что въ лѣсу но старому и лѣсники будутъ? — Конечно. Лѣсъ казенный, т. е. всенародный тенерь, такимъ же онъ и останется. Можетъ быть, даже еще строже будетъ. . . — А тогда на кой песъ было п затѣвать всю эту волынку, коли такъ? . . . — протянулъ кто-то разочарованно. Снова вернулись къ земельному вопросу. Землей мы | никогда особенно не интересовались, ея было у насъ довольно, и мы давно побросали дѣдовскія полосы и бросились по городамъ, на болѣе легкій, какъ иамъ казалось, трудъ, а пашни наши быстро зарастали частымъ ельничкомъ и берез­ нячкомъ. Но теперь о землѣ заговорили, потому пропечатано вездѣ , земля и воля“ — можетъ, п намъ попадетъ какой жирный кусочекъ вродѣ баглачевской дачи. — Для того, чтобы разрѣшить земельный вопросъ по разуму и по совѣсти, земляки, — сказалъ я, — намъ надо прежде всего узнать, какъ обстоитъ дѣло съ 8емлей въ другихъ областяхъ Россіи. . . И я сталъ разсказывать, какъ стоитъ земельный вопросъ на Кубани, у сибиряковъ, въ полтавщинѣ, у курянъ, у ураль­ цевъ. Но интереса это не вызвало никакого — интересно было только то, что можно добыть намъ. Россіи не было — была только своя волость, своя колокольня. . . II, когда я, испытывая тоску и какой-то странный стыдъ, вернулся домой, до меня быстро долетѣлъ слушокъ: тетка Анисья высказала предположеніе, что я — тайный черно­ сотенникъ. — Да что ты, тетка? — удивился нашъ священникъ, бывшій на бесѣдѣ. — Откуда ты это взяла? — Да какъ же. . . — отозвалась та бойко: она рабо­ тала на ткацкой фабрикѣ ,Собинка“. — Такая партія да