b000002289

въ духоборческій соціализмъ, но надо было добираться до самаго дна. — Это намъ нн къ чему. . . — возражали республи­ канцы. — Съ нашимъ народомъ объ этомъ дѣлѣ и думать нечего. . . Нѣтъ, ты давай о д ѣ л ѣ говори! . . . — Да о какомъ же дѣлѣ? Наконецъ, одинъ набрался духу и выпалилъ: — А вотъ о какомъ: будетъ баглачевская казенная дача нашей или не будетъ? Я прямо остолбенѣлъ. — Земляки, да почему же она должна быть вашей? Вѣдь, въ ней больше 12.000 десятинъ строевого сосняка. Вѣдь, цѣна ей теперь 50,000.000! Почему жѳ она должна быть вашей? . . . — Потому что мы самы баглачевскіе. . . Нашъ церковный приходъ назывался раньше багла чевскимъ. — Я московскій, но Москва не моя. . . — То совсѣмъ другое дѣло. Тутъ межа съ межой, рядомъ. . . — Мало ли кто съ чѣмъ рядомъ, это не резонъ. . . — отвѣчалъ я. — А потомъ какъ же вы это хотите захва­ тить такую Палестину себѣ, а наши польскіе крестьяне? . . . Польскими крестьянами у насъ назывались заклязьменскія деревни, гдѣ совсѣмъ не было лѣсовъ, поля. — А это ужъ ихъ дѣло. . . — раздались дружные голоса. — Это какъ ужъ кому пофартило. . . Мы къ нимъ не лѣземъ н они къ намъ не лѣзь. . . Что ты больно за чужихъ то стоишь, ты о своихъ порадѣй! . . . Можетъ, у нихъ въ землѣ гдѣ кладъ зарытъ, мы на него не заримся. . . Я объяснилъ, что такъ не рѣшаетъ земельный вопросъ ни одна партія.