b000002289

зеркальнымъ озерамъ между безконечныхъ лѣсистыхъ шхеръ, гдѣ на скалахъ полыхали древніе, языческіе огни Ивановой ночи, и той, которой я наслаждался на терассѣ отеля Д и - гізі“ въ Сердоболѣ, надъ гладью широкой Ладоги, и въ го­ родскомъ саду Выборга, гдѣ такъ грустно-мечтательно играла въ отдаленіи музыка . . . Ахъ, какъ хороша земля и какъ хороша могла бы быть жизнь люден! . . . Ш. I V . Населеніе Петрограда, гонимое большевиками п голодомъ, разбѣгалось я попасть въ отходящій въ Москву, перепол­ ненный бѣженцами, солдатами н матросами, поѣздъ было очень трудно. И жутко было ѣхать среди этихъ распаленныхъ толпъ, въ ужасной давкѣ и грязи. Я не рѣшился перевозить семью въ такихъ условіяхъ п мы, пока что, рѣшили остаться въ деревнѣ, гдѣ, однако, атмосфера становилась все тяжелѣе и тяжелѣе. Соглашеніе съ т-вомъ Кушнерева состоялось, и я, занявъ мѣсто редактора популярнаго и дѣтскаго отдѣловъ издательства, усердно работалъ, часто выѣзжая по дѣламъ издательства въ Москву. Но въ сравненіи съ другими мѣстностями, въ Булановѣ у насъ было еще очень тихо, очень хорошо — только праздная болтовня эта да солдаты очень донимали. А въ другихъ мѣстахъ все уже полыхало огнемъ. П среди этихъ клубовъ дыма и пламени, охватившихъ несчастную страну, я мелькомъ увидѣлъ знакомую фигурку: коротенькая телеграмма изъ Рязани повѣдала всѣмъ, что