b000002289

листовъ. Это была довольно ловкая копія маленькаго, но шумнаго Керенскаго. Буквально невозможно перечислить об­ щественныхъ заботъ, которыя легли на хрупкія плечи этого бѣднаго недоучки, еще такъ недавно неумѣвшаго управиться со своимъ, собственнымъ языкомъ: не было ни одного учреж­ денія, гдѣ онъ не былъ бы предсѣдателемъ или, по крайней мѣрѣ, членомъ. Даже въ городской управѣ, и тамъ игралъ онъ одну изъ первыхъ скрипокъ. Бы скажете, что этотъ деревенскій юнецъ не могъ ничего понимать въ городскомъ хозяйствѣ. Такъ что же? Слава Богу, такой пустякъ нашихъ мальчиковъ никогда еще ие затруднялъ. Не боги же горшки лѣпятъ. Сегодня не понимаетъ, а завтра, когда все будетъ ямъ разрушено и опоганено, поиметь . . . Вообще, во главѣ і общественной жпзнп Россіи въ это время стояли, большею частью, мальчики п дѣвочки не старше призывного возраста и нисколько не затруднялись новизной своего положенія ' у кормила государственнаго корабля — напротивъ! Основныя черты русской революціи — крайняя раз вязность на почвѣ полнаго невѣжества и крайніе предѣлы безобразія — и здѣсь рѣзаш глаза и всякій серьезный человѣкъ, не охваченный честолюбивой мечтой соединить въ себѣ, подобно Керенскому или Скобенникову, всѣ возможныя и невозможныя должности, могъ, къ сожалѣнію, сдѣлать только одно: плюнуть и отойти. Да неужели же — спросятъ — такъ и не было ничего свѣтлаго въ эти дни? Нѣтъ, я не видатъ ничего, если не считать нѣсколькихъ жалкихъ донкихотиковъ революціи, ко­ торые изъ послѣднихъ силъ боролись за своп, уже захва танные толпой идеалы п лозунги, и которыхъ разбушевавш аяся темная сила пугачевщины уже все болѣе и болѣе нетерпѣливо тѣснила къ сумрачному подземелью съ страшной надписью у входа: контръ революція . . .