b000002289

съ дезертирами во главѣ требовали его низложенія, а корен­ ное населеніе во главѣ съ базарными торговками не позволяло этого. Послѣ весьма долгахъ уличныхъ дебатовъ было рѣшено сойтись на компромиссѣ: памятника не уничтожать, а на фигуру царя, чтобы видъ его не оскорблялъ взоровъ воз­ ставшаго народа, — надѣть мѣшокъ изъ-подъ отрубей. Такт, простоялъ обезображенный памятникъ нѣсколько дней, въ теченіи которыхъ бабьи языки работали но угламъ улицъ съ чрезвычайнымъ усердіемъ. Надо сказать, что дѣйстви­ тельной свободой слова въ тѣ славные дни пользовались у насъ только бабы — граждане мужского пола даже изъ простонародья опасались. И бабы добились таки своего — снова у памятника огромное стеченіе народа. Избрали для освобожденія царя какого-то деревенскаго дѣдушку, который, перекрестившись, и полѣзъ на пьедесталъ. Еще минута, мѣшокъ летитъ внизъ п вдругъ по площади раскатывается: ура-а-а а . . . А на другое утро нашъ „Старый Владимірецъ“ съ недоумѣніемъ спрашивалъ, кому это кричалъ ура народъ: тому-ли, кто сорвалъ мѣшокъ, пли тому, съ кого его сорвали? й — не могъ рѣшить вопроса. И бойкая торговка среди возбужденной, но .довольной толпы ярко отчитывала вих рястаго растерзаннаго солдата: — Ишь, морду-то наѣлъ . . . Раньше, бывало, какъ на вокзалъ гнали васъ, на позицею, такъ прямо сердце кровью обливалось, словно вотъ дѣтей родныхъ провожала, а теперь всѣ вы только Господа Бога и молимъ, чтобы чертя унесли куда васъ поскорѣе . . . Житья отъ васъ, дьяволовъ, никакого ие стадо! Памятникъ этотъ удалось нашимъ „большевикамъ* снять, и то обманомъ, ночью, только полгода спустя послѣ мхъ воцаренія, и на мѣстѣ его на томъ же постаментѣ къ 1-ому Мая водрузили они фигуру невѣроятной бабищи съ совершенно невозможными окороками; въ руку ей дали 3 « » сп о 3