b000002289

Тихій, зеленый, старенькій Владиміръ испыталъ общую со всѣми русскими городами судьбу во время революціи: онъ опустился и запаршивѣлъ невѣроятно, и, какъ п Москва, былъ весь невѣроятно заплеванъ подсолнухами. Кое-гдѣ по пло­ щадямъ виднѣлись тесовыя трибуны, выстроенныя спеціально для ораторовъ въ первые дни — теперь онѣ пустовали и производили впечатлѣніе какихъ-то эшафотовъ. И матерые черносотенцы паши при удобномъ случаѣ такъ и говорили нашимъ революціонерамъ: , помните, сукины дѣти, па самыхъ этихъ мосткахъ, съ которыхъ вы баламутили народъ, мы и головы рубить вамъ будемъ . ..* Конечно, какъ и повсюду, государственные двуглавые орлы были низвергнуты л это было простительно: самъ г. Керенскій, который, конечно, зналъ, что гербъ имперскій совсѣмъ не одно п то же, что гербъ императорскій, тѣмъ не менѣе мужественно-прекраснаго двуглаваго орла замѣнялъ гдѣ могъ какой-то двуглавой мокрой курицей, знаменуя, вѣроятно, этимъ тотъ великій прогрессъ, который подъ его мудрымъ водительствомъ продѣлала сво­ бодная Россія. На вывѣскахъ всюду, какъ н въ Москвѣ, виднѣлись безобразныя пятна: то были замазаны слова «по­ ставщикъ двора*, «Высочайшій*, «императорскій* п проч. Мѣстами на зданіяхъ зловѣще трепались остатки красныхъ флаговъ. Дешевый кумачъ выцвѣталъ подъ открытымъ небомъ съ быстротой невѣроятной п чрезъ нѣсколько дней превра­ щался въ грязную тряпку. Какъ вездѣ п всюду, ярость воз­ ставшаго народа н здѣсь съ необычайной “энергіей обратилась почему-то на общественные памятники, — точно невѣждамъ хотѣлось стереть свою исторію! — причемъ первое такое заушеніе испыталъ у насъ на себѣ извѣстный царскій при­ спѣшникъ п камеръ—юнкеръ Пушкинъ, которому ловкимъ уда­ ромъ камня возставшіе граждане снесли половину лица . . . Вокругъ другого нашего памятника, Александру II, завязалась ожесточеннѣйшая борьба: мѣстные «большевики*