b000002289

барышп, которые дастъ имъ комиссіонный магазинъ. Миогіѳ очень и очень обезпочили себя на долгіе годы валютой, зо­ лотомъ, брилліантами, но большинство было богато только болѣе пли менѣе эфемерными надеждами. И чувствовалось опредѣленно, что мпогіе поплатятся. Рано утромъ справа далекимъ видѣніемъ встали, озарен­ ные солнцемъ, берега Крыма. Вотъ сумрачный Чатырдагъ, вотъ характерно прильнувшій къ водѣ Аю-дагъ, вотъ туп. / должна быть Ялта, гдѣ я въ далекой молодости и любилъ, и страдалъ, вотъ четкій профиль Фіолента. Это послѣдній кусочекъ Россіи . . . Конецъ! . . . Но когда чрезъ нѣсколько часовъ крымскіе берега растаяли въ туманѣ моря голубомъ, то отзвуки русской земли, обезумѣвшей въ мечтѣ о несбыточной Бѣловодіи съ молочными рѣпами и кисельными берегами, все еще долетали до насъ, затерявшихся въ этой пустынѣ моря. Разъ какъ-то вечеромъ бреду я по пароходу въ поискахъ за уголкомъ потеплѣе, гдѣ можно было бы поспать ночь, смотрю, у входа въ машину стоитъ на часахъ съ винтовкой офпцеръ. — Что такое? — Проходите . . . — сурово отвѣчаетъ онъ. — Вы знаете, что съ часовыми разговаривать нельзя . . . Только на другое утро уже узналъ я оп , профессора Мигулина. что наканунѣ наша команда взбунтовалась и по­ требовала. чтобы пароходъ шелъ не въ Варну, какъ требо­ валось, а въ Одессу, только что занятую большевиками: милымъ мальчикамъ хотѣлось полакомиться тѣми милліонами, присут­ ствіе которыхъ на пароходѣ ясно обонялъ ихъ революціонный носъ! Офицеры взялись за винтовки. И въ оживленныхъ переговорахъ было рѣшено, что пароходъ пойдетъ въ Варну, но .з а то* оттуда онъ долженъ будел, идти въ Марсель, гдѣ революціонный пролетаріал., сдававшій своп каюты