b000002289

вотъ знаменитый архимилліонеръ еврей Венгеровъ, только двадцать лѣть тому назадъ служившій мальчикомъ въ апте­ карскомъ магазинѣ въ Минскѣ за 4 р. въ мѣсяцъ, какь не безъ удовольствія разсказываетъ онъ мнѣ . . . И тяжкое впечатлѣніе производила на меня эта толпа новой русской эмиграціи! Болѣе всего былъ тяжелъ этотъ ея- отвратительный, бездушный эгоизмъ: на глазаіъ у голод­ наго судейскаго чиновника гусары Б. не стѣснялись пропивать и проигрывать сотвн тысячъ рублей, институтки, большею частью, сироты офицеровъ, валяются въ повалку въ про­ мерзшихъ и вшивыхъ трюмахъ, а здоровенные жеребцы лежатъ на бархатныхъ дпвапахъ, у одного карманы пухнутъ отъ во время запасенныхъ англійскихъ фунтовъ — въ послѣдніе дни вт. Новороссійскѣ фунтъ стоилъ 6000 р.! — а другой въ ужасѣ смотритъ на завтрашпій день. Казалось бы, пѳрѳлѳеен- ныя страданія и ужасъ смерти, общее изгнаніе должны были бы подсказать этимъ сердцамъ необходимость нѣсколько боль­ шей теплоты во взаимныхъ отношеніяхъ, но этого не только не было, напротивъ, никогда обычная свалка человѣческая за лишній кусокъ, за болѣе уютное мѣстечко не принимала, кажется, формъ болѣе рѣзкихъ, болѣе отталкивающихъ. На пароходѣ съ утра до ночи стояла отвратительная, животная грызня пзъ-за каждой мелочи . . . Были тутъ и честные слуги старой Россіи, но еще больше было старорежимнаго мусора, тѣхъ безсознательныхъ преступниковъ, которые, сами того не понимая, подготовили гибель дѣла той же Добровольческой Арміи. Они и теперь не понимали, что они сдѣлали съ Россіей, не понимали, что это они продали тысячи и тысячи безънмеяньгхъ могилъ патріотовъ отъ Кавказскаго хребта до Орла, что это они безъ поцѣлуя Іуды сдѣлали Іудино дѣло. Напротивъ, воздѣвъ свои опозоренные погоны, они требовали себѣ и теперь всякихъ правъ и преимуществъ и добивались мхъ . . .