b000002289

— Да вы хоть отправили бы вашу дѣтвору со мной . . . — сказалъ я. — Все было бы спокойнѣе . . . — Нельзя. Главнокомандующій категорически воспретилъ старшимъ чинамъ правительства вывозить свои семьи . . . — отвѣчалъ онъ. — Это можетъ произвести дурное впечатлѣніе. . . — Жаль . . . Ну, до свиданія за-грашіцеп . . . Наступило и утро отъѣзда. Было сумрачно и холодно. Но когда пѣшкомъ, вслѣдъ за ломовымъ, мы шли на пристань, въ одномъ садикѣ прозвенѣла повесеинему синичка. П какъ- то пріободрилась душа: весна . . . Скоро солнышко . . . Богъ дастъ, все будетъ хорошо . . . Но тѣмъ не менѣе сердце тяжело сжалось, когда мы увядали отведенный намъ трюмъ: желѣзныя стѣны, желѣзный потолокъ, желѣзный полъ, все было покрыто бѣлымъ инеемъ. Холодъ пронизывалъ до костей. Полный мракъ . . . II въ такой обстановкѣ нѣсколько дней . . . Да вѣдь это гибель! . . . Но дѣлать было нечего . . . Послѣдняя суета . . . Третій свистокъ . . . Съ грохотомъ подымается покрытый иломъ якорь. Пристань поползла назадъ. Вонъ С. Д. Тверской — онъ утираетъ слезы, провожая семью. Вонъ привѣтливо махаетъ намъ шляпой милый Ненапдпчъ. Мы вышли уже за молъ. Море спокойно. Свѣтитъ сол­ нышко. II вдругъ стоявшая рядомъ со мной на палубѣ Люся какъ зарыдаетъ! . . . — Что ты, дѣвочка? Что съ тобой? . . . Она долго не можетъ отвѣтить. — Да что съ тобой? Что ты? И, наконецъ, сквозь рыдалія она едва говорвтъ: — Жалко! . . . Не хочу уѣзжать изъ Россіи! . . . Отвѣтъ ребенка глубоко волнуетъ меня. Онъ не совсѣмъ обыченъ у дочери бывшаго всечеловѣка и интернаціоналиста . . .