b000002289

улицахъ всюду виднѣлись лужи высохшей крови, — то были слѣды разстрѣловъ я боя. Охранную службу несли мальчики- гимназисты, 14—15 лѣтняго возраста, едва державшіе вин­ товки и не умѣющіе владѣть ими, а солдаты и офицеры, обставившись пулеметами, пплп въ .Центральной*. А на ба­ зарной площади, на старомъ деревѣ, видѣвшемъ еще, вѣро­ ятно, черкесовъ, висѣлъ на узловатой веревкѣ, съ синимъ лицомъ іі высунутымъ языкомъ, молодой оборванецъ-боль­ шевикъ . . . Я повидалъ нѣкоторыхъ знакомыхъ и остался ночевать у знакомаго скопца-часовщпка. Гелѳнджикцы разсказывали, что .зеленые* разстрѣляли нѣсколькихъ офицеровъ, а осталь­ ныхъ увѳли заложниками въ горы, гдѣ они потомъ тоже были разстрѣляны, убили на улицѣ мѣстнаго священика о. Александра, проповѣди котораго не нравились имъ, сожгли живьемъ адъютанта коменданскаго управленія за то, что онъ жегъ ихъ хаты, убили сектанта Бровко, того самаго, который изъ оппозиціи во что бы то ни стало послѣ того, какъ „зеленые* ограбили его и высѣкли шомполами его жену, перешелъ въ лагерь на все согласныхъ государственниковъ. Тоже дѣлали, вернувшись, н Добровольцы. И страшнѣе всѣхъ была ужасная, безсмысленная гибель Муртазали . . . Какъ только онъ пріѣхалъ въ Геленджикъ, онъ тотчасъ же, какъ и обѣщалъ, передалъ письмо моей женѣ, а чрезъ нѣсколько часовъ къ нему нагрянули съ обыскомъ Добро­ вольцы. Офицеръ повелъ себя грубо; гордый лезгинъ вспы­ лилъ, не захотѣлъ отдать .какому-то поручику* своего оружія, на которой у него, человѣка .тональнаго, были разрѣшенія чуть не отъ десяти губернаторовъ. Въ резуль­ татѣ арестъ этого прекраснѣйшаго человѣка, почтеннаго гражданина, твердаго жонаріиста и — его разстрѣлъ. . . /Кена видѣла, какъ вели его на казнь. Онъ вѣжливо, какъ всегда, поклонился ей. но лицо его было исковеркано гри-