b000002289

страшный развалъ въ и безъ того расшатанную экономическую жизнь страны. Надо было изыскивать новые источники до­ хода. У меня завязались переговоры съ т-вомъ Н. Н. Кушне ревъ и К-о объ организаціи большого издательства, въ кото­ ромъ я былъ бы отвѣтственнымъ редакторомъ по дѣтскому и популярному отдѣлу. Переговоры шли довольно туго и мнѣ часто приходилось бывать въ Москвѣ. Кромѣ того, кажется, около этого времени я печаталъ тамъ свою книгу „Кикимора “, вторую за время войны, которая вмѣстѣ съ „Вечерними Облаками* открывала уже новый періодъ въ моей писатель­ ской дѣятельности: это былъ опредѣленный отказъ отъ про­ шлаго н первые шаги въ новое. И тутъ, въ Москвѣ, я видѣлъ, что большой разницы между деревней, Владиміромъ и Москвой въ политическомъ отношенія нѣтъ. Жизнью верховодила вездѣ толпа — въ га­ зетахъ ее называли демократіей — а какая же разница между дядей Ягоромъ въ деревнѣ и дядей Ягоромъ, который сталъ въ Москвѣ швейцаромъ или истопникомъ? И дядя Ягоръ орудовалъ . . . Я видѣлъ его труды на городскихъ выборахъ въ Москвѣ. Конечно, бѣшено трепали дорогія шины безчисленные автомобили, конечно, тратились бѣшевыя деньги на печатаніе разноцвѣтныхъ партійныхъ афишъ, въ которыхъ обывателю обѣщался „и рай. и любовь, и блаженство', конечно, всѣ стѣны домовъ и заборы были загажены этим дрянными и лживыми листками — все, „какъ въ Европѣ*. А между дядями Ягорами шла молва: ежели подашь по первому номеру, то будетъ тебѣ какою-то таинственной силой выдано 200 р., ежели подашь голосъ по третьему номеру, то, кронѣ какой-то земли и воли, получишь еще корову и лошадь. На выборы въ Москвѣ хлынуло все, что только могло, но о степени сознательности игъ можетъ сказать та кухарка, надъ которой о ту пору потѣшалась вся Москва. Пошла эта почтенная