b000002289

полный тревоги, заканчивалъ послѣднія формальности д ія эмиграціи. Жилъ я тогда на столѣ въ конторѣ Черно­ морскаго Союза Кооперативовъ: городъ, расчитанный на 40.000 жителей, вмѣщалъ теперь болѣе 200.000 и все было забито до послѣдней возможности. Многіе случайные путники ночевали въ эти морозныя ночи на бульварахъ, въ сараяхъ, на пароходахъ, на зараженномъ тифомъ вокзалѣ, у прости­ тутокъ . . . И среди этихъ чисто апокалипсическихъ картинъ ударь за ударонъ раздавались грозныя вѣсти. Вотъ уиеръ въ боль­ ницѣ отъ тифа грохокипящій В. М. Иуришкевпчъ, с 1, ко­ торымъ мы такъ еще недавно сидѣли въ гостинницѣ .Европа*, наскоро обмѣниваясь мнѣніями о происходящемъ и смерть котораго теперь, въ общей сумятицѣ, прошла совершенно незамѣченной, хотя его выстрѣлъ въ Распутина и былъ, въ сущности, первыхъ раскатомъ революціонной грозы. За нимъ ушелъ — тоже отъ тифа — князь Евг. Н. Трубецкой, съ которымъ мы не разъ засѣдали во время войны въ полу­ мертвомъ обществѣ Славянской Культуры въ Москвѣ. За нимъ наступила очередь моего стараго пріятеля А. С. Зонова, москвича-кооператора, съ которымъ мы столько лѣтъ, дружно толстовствоваля вмѣстѣ и котораго я недавно видѣлъ въ Ростовѣ одинокаго, больного, растеряннаго. А изъ Сибири пришла тяжелая вѣсть о гибели преданнаго чехами и союзни­ ками А. В. Колчака, этой благородной и яркой фигуры послѣднихъ лѣтъ нашей исторіи . . . Одинъ за другимъ схо­ дили со сцены актеры, но пьеса все продолжалась —- тяжелая, нелѣпая, кровавая . . . Иногда среди суеты Серебряковской появлялась чрез­ вычайно высокая н худая фигура генерала въ черкескѣ. Всѣ оглядывались на него съ уваженіемъ а потомъ недо­ вольно и сердито шушукались между собой: