b000002289

конецъ, порѣшbли, что всѣ пойдемъ пить чай вмѣстѣ въ трактиръ Пучкова. Я чувствовалъ себя очень усталымъ п потому, выпивъ стаканъ чаю, собрался домой. На прощанье я роздалъ нѣсколько десятковъ книжекъ о выборахъ, объ учредительномъ собраніи, о земствѣ и нр., которыя были со мной. Ихъ брали очень охотно, но на слѣдующій разъ про­ сили, если ужъ я привезу опять книжекъ, такъ ужъ лучше всего . . . календарей! . . . Добрая лошадка повезла меня въ Буланово. Я былъ радъ, что старикъ выбрался изъ рукъ негодяевъ безъ вреда. И, чувствуя свою силу надъ темной, несчастной толпой, я думалъ, что не обязанъ ля я эту силу использовать въ добрыхъ цѣляхъ. И захотѣлось мнѣ опять попробовать своп силы на этомъ поприщѣ. А на другой день освобожденный въ городѣ Владиміръ Михайловичъ вызвалъ меня къ телефону н очень благодарилъ меня. Болѣе всего на злобно шумѣвшемъ сходѣ поразилъ его одинъ старикъ-крестьянинъ, который подошелъ къ нему и, злобно скаля желтые клыки, прошипѣлъ: — У—у, старый чортъ.. . Вотъ онъ какой I . . . А я еще въ его больницѣ лежалъ. П задумчиво старикъ повторялъ: — Очумѣли! . . . Прямо очумѣли. . . — Ну, что же, вы все еще вѣрите, что это и есть республика? . . . — Нда, маленько что-то словно не того . . . II. Жизнь дорожала не по днямъ, а по часамъ. Моихъ средствъ для большой семьи опредѣленно не хватало. При­ думанная А. й . Шингаревымъ, хлѣбная монополія внесла