b000002289

.болѣе понятнымъ народу*, совершенно забывая, что .по­ нимать* тутъ рѣшительно нечего: на какомъ Языкѣ ни совершай богослуженія, оно все равно будетъ таинствомъ, тайной, въ ко­ торой нечего понимать, нельзя понимать, это не задача изъ Малинина и Буренина и не газетная передовица. И эту вотъ ненужность .пониманія* очень нужно всѣмъ помнить. И какъ бы потеряло наше богослуженіе, если бы, въ самоиъ дѣлѣ, надумали замѣнить этотъ сѣдой, августѣйшій языкъ его тѣмъ языкомъ, на которомъ мы пишемъ наши фельетоны п бесѣ­ дуемъ съ пріятелями за чаемъ! . . . "Если нужно немножко- пояснить, пусть батюшка разъ въ недѣлю собираетъ свою паству и, по мѣрѣ возможности, объясняетъ всѣмъ желающимъ то, о чемъ онъ будетъ молиться съ ними въ храмѣ, — если онъ, конечно, сумѣетъ сдѣлать это. Я думаю, что это будетъ очень трудно, ибо .объяснить* можно развѣ только 1 /1 0 0 0 того, что происходитъ въ храмѣ. Конечно, жалка та старуха, которая возгласъ .оглашенные, изыдите* понимаетъ, что это батюшка чертей изъ храма выгоняетъ, которые наводили на нее сонъ, но еще болѣе жалокъ будетъ тотт, батюшка, который попытается .объяснить* обаяніе .херувимской*. Церковь тѣмъ и сильна, тѣмъ и нужна, что бы иногда по этому мосту могъ человѣкъ проникнуть душой .по ту сторону*, туда, гдѣ" совсѣмъ уже не нуженъ его .эвклидовскіи* умъ, гдѣ глаза нидятъ, ушн слышатъ, сердце постигаетъ смутно какія-то новыя возможности, о которыхъ, вернувшись на землю, почти нѣтъ словъ разсказать. Товарищу-матросу изъ коммунисти­ ческаго отряда товарища Троцкаго этого объяснить нельзя, а старушка, которая плачетъ передъ Матушкой, слушая ,іерувжмскую“, объясненій не проситъ: ей и такъ хорошо . . . Я началъ бы эту великую работу съ того, что сталъ бы благовѣйно на колѣни и сказалъ бы почтительно: .Мать, вотъ я вижу на свѣтлыхъ ризахъ Твонхъ темное пятнышко, оставлено неосторожными, — благослови, Родимая, сына