b000002289

эти несчастные годы. Душа вымотана н хочется крикнут).: довольно, больше не могу! . . . Кричи, пожалуй, — никто не услышитъ, никто не поможетъ. И все, что остается, это, сжавшись изъ всѣхъ силъ, терпѣть и ждать, испытывая въ душѣ это нестерпимое ноющее чувство, эту злую тоску: вотъ сейчасъ ворвутся, вотъ начнутъ сейчасъ . . . И выйдешь на люди, не легче. Поселяне позажиточнѣе и поумнѣе рвутъ н мечутъ противъ зеленыхъ и большевиковъ, бѣднота рисуетъ ихъ себѣ рыцарями безъ страха и упрека и поно­ ситъ Добровольцевъ... И интеллигенція и буржуазія, дѣлая кру­ глые глаза, шепотомъ передаютъ другъ другу слухи: въ Ростовѣ на улицахъ бой, гдѣ-то перевѣшали сотни большевиковъ, Пашъ гелепджпкскій гарнизонъ уходятъ на фронтъ и тогда , зе­ леные' покажутъ.. Нѣтъ, Деникинъ размазня — надо на его мѣсто желѣзнаго человѣка, вродѣ только что назначеннаго главнокомандующимъ Добровольческой арміей и уже уволен­ наго Врангеля . . . Н нѣмцевъ, нѣмцевъ скорѣе! . . . Впрочемъ , скоро прибудутъ сербскія дивизіи и болгарскіе корпуса. Нѣтъ, нѣтъ, только нѣмцевъ и кончено! . . . Но лицо оффиціальное успокаиваетъ: къ нанъ прибываетъ, эвакуиро­ ванная изъ Царицына саратовская стража, а кронѣ того на Тонкій Мысъ везутъ 4000 женъ и дѣтей офицерскихъ, для охраны которыхъ будетъ поставлена дроздовская батарея. Всѣ подбодряются . . . А на душѣ тоска сиертная: не ногу больше, не йогу, не йогу! . . . А дома то нѣтъ спичекъ, то керосина, то хлѣба, и нѣтъ у бѣдныхъ ребятишекъ ни чулокъ теплыхъ, ни калошъ и Люся должна шлепать къ своей учительницѣ по этой невылазной грязн въ рваныхъ башиачонкахъ . . . А нзъ Широкой при­ ходить писыо отъ старика Борсука, который когда-то слу­ жилъ у пеня помощникомъ при постройкѣ иоего хуторка. Ста­ рикъ пишетъ чрезъ третье лицо — почта окончательно стала. — что осталось у него двѣ индюшки и пудъ фунду-