b000002289

Вотъ мой знакомый, А. А. II., предводитель дворянства одной ивъ центральныхъ губерній, юристъ но образованію. Онъ негодуетъ на непорядки, онъ всячески защищаетъ ігри- виллегіи дворянства, доказывая, что оно имѣетъ, огромныя историческія заслуги, и, продавъ часть своей недвижимости тутъ 8 а 350.000, жертвуетъ умирающимъ Добровольцамъ — 10 0 руб.! Вотъ молодой художникъ, бездѣтный, состоятельный. Его мобилизовали. Въ тотъ же вечеръ ко мнѣ прибѣгаетъ его жена. — Ради Бога спасите Сережу! . . . У нея какъ-то создалось преувеличенное представленіе о моихъ связяхъ н возможностяхъ. — Да что же я могу сдѣлать? Оказывается, похлопотать, замолвить, написать . . . Я пытаюсь возражать, доказывать, что это невозможно, напоминаю, что на Дону мобилизованы уже 60-лѣтніе ста­ рики — ничего не помогаетъ: совѣсть спитъ крѣпкимъ своиъ! — Ну. хорошо . . . — соглашаюсь я, наконецъ. — Я напишу. Диктуйте . . . — Но вы саии лучше съуиѣете . . . — Сударыня, все, что я, по совѣсти, йогу написать, это вотъ: .Ваше превосходительство, предъявитель сего — мой хорошій знакомый. Я буду очень обязанъ Вамъ, если Вы поэтому освободите его отъ военной службы: ему такъ не хочется . . . ‘ Васъ удовлетворитъ такая редакція? Такъ и ушла ни съ чѣиъ н теперь оба очень сердятся на иеня. П сколько такихъ жолодыхъ, сильныхъ людей слоняется теперь по тылаиъ! ... Сколько людей, порядочныхъ, культур­ ныхъ, погрязло въ самой безстыжей, наглой спекуляціи! й, видя все это, снова глухо ворчитъ народъ . . . И иногда