b000002289

Я разсказывалъ имъ о подвигахъ администраторовъ на мѣстагь, о томъ, какъ стосковался народъ по законности, порядку и твердой, но честной власти, я требовалъ отъ нихъ желѣзной рѣшимости въ борьбѣ съ этимъ разваломъ прежде всего на верхахъ. Намъ былъ нужепъ Диктаторъ, но не для крестьянъ или рабочихъ, ие дтя народа, а для тѣхъ анархистовъ въ генеральскихъ эполетахъ, которыхъ населеніе встрѣчало съ цвѣтами н кликами и которые это самое населеніе подымали на дыбы чрезъ двѣ недѣли. Вѣшать зеленыхъ и мелкихъ мазуриковъ дѣло пустое — пусть повѣсятъ одного губер­ натора беззакоииика иля командующаго арміей и край подтянется и вляжетъ въ хомутъ, ибо на дѣлѣ увидитъ, что пришла власть настоящая, нелицепріятная, власть „для всѣхъ*. Второе, что было нужно, это рѣшительная земельная реформа, передающая крестьянству всю землю въ собственность и за деньги, какъ этого и хочетъ само крестьянство. У него въ рукахъ вся живая сила, весь хлѣбъ, много денегъ — съ нямъ надо считаться. П только опираясь на удовлетворенное кре­ стьянство, власть можетъ быть сильна теперь. И третье, что было нужно, это сиять съ частной иниціативы въ дѣлахъ устроенія хозяйственной жизнп страны всякія ограниченія н путы, которыя не помогаютъ ничему н душатъ всякое живое дѣло, давая въ то же время возможность разнымъ проходимцамъ, пробравшимся кт. власти, наживать на этихъ запрещеніяхъ и ограниченіяхъ огрониыс милліоны. Объ этомъ я говорилъ всюду, объ этомъ я веѣнъ и всюду писалъ, но — толку опредѣленно не получалось . . . Не болѣе толка получалось и изъ моихъ выступленій среди народа. Особенно запомнилась мнѣ почему-то моя рѣчь къ гарнизону Геленджика послѣ парада во время какого-то добровольческаго праздника. Я говорллъ солдатамъ о нашей Россіи, о долгѣ нашемъ предъ нею, предъ нашими дѣтьми, о законности, о порядкѣ, говорилъ понятно, говорилъ съ