b000002289

Народъ подтянулся къ волости и я поднялся. Въ пе­ редней какой-то незнакомый человѣкъ подошелъ ко мнѣ и быстро прошепталъ: — Не говорите ничего въ защиту Владиміра Михайло­ вича, а то и васъ постановлено арестовать . . . Я вышелъ. Народъ — крестьяне были все изъ дальнихъ угловъ волости, незнакомые, — встрѣтилъ меня не только холодно, но явно враждебно. Аудиторія, какъ будто, была обработана, подготовлена на всякія художества. Шиповъ, акушерка и ея вотчимъ, фельдшеръ, выжившій изъ ума ста­ рикъ, были тутъ же. Шиповъ держался съ подчеркнутой раз­ вязностью, хозяиномъ положенія. Егоровъ все носился, озабо­ ченный чѣмъ-то сверхъ всякой мѣры. Взгромоздившись на столъ, я заговорилъ объ организаціи новаго порядка, о томъ, какъ въ прямыхъ, тайныхъ, равныхъ н всеобщихъ выборахъ — я растолковалъ, что это такое — мы изберемъ сначала земство волостное, потомъ земство уѣздное, потомъ губернское, а потомъ, наконецъ, выберемъ Учредительное Собраніе, которое и установитъ новые порядки, но не успѣлъ я произнести слово .земство', какъ народъ точно взорвало: — Довольно съ насъ этихъ земствомъ! . . . — яростно закричали вокругъ. — Будя! . . . Къ черту! . . . Не желаемъ ! . . . Мало они нашего брата околпачивали! . . . Я далъ толпѣ выкричаться и спокойно разъяснилъ, что такое земство: это самоуправленіе, а не управленіе чужихъ чиновниковъ н проч. Объясненіе понравилось. — А—а, коли такъ, тогда совсѣмъ другое дѣло! . . . Кто выступалъ на митингахъ, тоть быстро научается чувствовать отношеніе даже спокойной, безмолствующей толпы къ тому, что ты говоришь, и я чувствовалъ, что съ каждой минутой я все болѣе н болѣе завоевываю аудиторію. Слы­ шались уже одобрительные возгласы, уже поддакивали, уже