b000002289

— Говорятъ, до сорока тысячъ, съ артиллеріей, обо- яами, все какъ слѣдуетъ. Намъ съ вами надо немедленно бѣжать въ горы . . . Нелѣпость сообщенія бросалась въ глаза. — Позвольте, Василій Григорьевичъ, давайте сядемъ, успокоимся и обсудимъ дѣло хладнокровно . . . — сказалъ я. — Садитесь, о. Николай . . . Сорока тысячъ быть, конечно, не можетъ, такъ какъ имъ просто-на-просто не откуда взяться. Не съ неба же они упали. А продвиженіе такого отряда не могло остаться незамѣченнымъ, если бы онъ даже гдѣ и сформировался . . . Это явный вздоръ . . . . — Но оттуда прибѣжалъ Алешка къ о. Николаю вотъ. Большевики убили тамъ священника и его зовутъ на панихиду. Алешка самъ видѣлъ, своими глазами . . . — Этого быть не можетъ. Сорокатысячный корпусъ растянется по шоссе иа десять верстъ. Это абсурдъ . . . й во всякомъ случаѣ я отъ умирающаго ребенка въ горы и никуда не побѣгу . . . А вотъ, если хотите, пройдемте вмѣстѣ на развѣдку, узнаемъ все точно, какъ и что . . . Мы пошли и подъ «Криницей* встрѣчаемъ нашего поселянина Тараса на лошадяхъ. Мы спросили его о ново­ стяхъ. Онъ сказалъ, что въ Береговой все тихо, а вотъ изъ Уланки вѣсти нехорошія: спустились, будто бы, изъ горъ яеленые и возстановили въ станицѣ совѣтскую власть. — А сколько ихь? — Говорятъ, много . . . — Ну, а сколько много? . . . — Да человѣкъ сорокъ будетъ. . . — Ну, что вы на это скажете? — обратился я къ моему спутнику. Тотъ сконфуженно молчалъ.