b000002289

Адмиралъ Бубновъ, маленькій плечистый человѣкъ, съ бритымъ по новой модѣ лицомъ, одѣтый въ штатскій костюмъ, разсказывалъ, какъ неожиданны были для Франціи одесско-крымскія событія. — Я совсѣмъ собрался уже домой н мнѣ надо было- сдѣлать прощальный визитъ фельдмаршалу Фошу, человѣку, предъ именемъ котораго теперь во Франціи склоняется в с е . . . — разсказывалъ онъ._— II въ бесѣдѣ съ нимъ я коснулся роли Франціи въ южной Россіи и между прочимъ самымъ осторожнымъ образомъ спросилъ: .да надежны ли ваши войска тамъ, фельдмаршалъ?* Тотъ первое мгновеніе только от­ шатнулся отъ меня и долго молча смотрѣлъ на меня округлив­ шимися главами, а потомъ только выговорилъ: .все, что могу я сказать вамъ, адмиралъ, это что вы — сумасшедшій! . . .“ Да, и тѣмъ не менѣе, когда мы были уже въ пути, мы получили радіо о сдачѣ Одессы . . . И, слушая все это и зная, кто представляетъ нашу несчастную мужицкую Россію за границей, я все болѣе и болѣе упорно думалъ о томъ, что мнѣ надо ѣхать за-граннцу, чтобы разсказать тамъ, что у насъ происходитъ въ дѣйствительности. Я — сынъ мужика, я — лѣвый писатель въ теченіе больше двадцати лѣтъ, человѣкъ нвчѣмъ своей общественной репутація не запятнавшій, я. слѣдовательно, не менѣе, чѣмъ всякій другой, имѣю право выступить тамъ, какъ представитель русской демократіи. Я, какъ демократъ самъ, совсѣмъ не думаю, чтобы демократія въ новой Россіи была сведена на нѣтъ, — отъ этого я далекъ, потону что и я, демократъ, желаю сказать свое слово, но я хочу, что бы демократія допускалась къ дѣлу только съ очень большимъ разборомъ , ибо есть демократія и демократія. II Маруся Спиридонова демократія, но мѣсто ей все же въ санаторіи, а не въ Учреди­ тельномъ собранія великой страны, п пьяные матросы, по­ топившіе свой флотъ, то же демократія, но мѣсто имъ въ ка-