b000002289

не раздалось ни одного голоса жъ защиту старика: стоятъ п смотрятъ» на все бараньими глазами! — А странно, знаете, что народный писатель забился въ такое время куда-то н молчитъ . . . — многозначительно сказалъ мнѣ на прощанье мой поклонникъ. . . — Очень, знаете, странно . . . — И безъ меня говоруновъ иного . . . — сумрачно отвѣчалъ я. — Да никто меня на разговоры и не при­ глашалъ . . . — Такъ вотъ я приглашаю. . . Пожалуйте завтра въ десять часовъ утра въ волость, мы соберемъ пародъ и вы поговорите съ крестьянами . . . « — Ну, что же, можно. . . — отвѣчалъ я, хотя въ душѣ не было никакого желанія, ничего, кронѣ тоски и отвращенія. Старика увезли. На козлахъ храбро усѣлась бойкая Манюшка. Народъ загалдѣлъ. Всѣ громко говорили, что все это .Васька* — учитель — съ акушеркой баламутятъ. А акушеркѣ Владиміръ Михайловичъ мѣшалъ своихъ надзоромъ — она, по его же назначенію, извѣдывала въ больницѣ хозяй­ ственной частью к глазъ попечителя не всегда былъ желате ленъ ей. И тѣмъ не менѣе ни одного протеста! . . . А на утро —• оно выдалось такое солнечное, ра­ достное, — я поѣхалъ въ волость, въ Подольпово. Оказалось, что безобразники, вопреки обѣщанію, Владиміра Михайловича въ городъ не увезли: онъ и теперь еще сидѣлъ въ клопов­ никѣ, ожидая отправки. Егоровъ озабоченно носился взадъ и впередъ. Народъ медленно собирался вокругъ волости. — Что же, скоро начнете? — холодно спросилъ меня мой почитатель. — Когда прикажете . . . Вы, видимо, начальство здѣсь . . . — .Прикажете* . . . — повторилъ лоботрясъ съ полной серьезностью. — Этотъ языкъ пора бросать . . .