b000002289

Какъ то разъ пришлось мнѣ говорить на темы дня съ од­ нимъ хитроумнымъ греческимъ Улиссомъ. Оиъ любилъ Россію, какъ многіе греки почему-то дѣйствительно, а не на словахъ, любятъ иасъ во всей нашей нелѣпости и нищетѣ теперешней. — Ваша революція! . . . — скавалъ онъ. — Да вы до снхъ поръ не поняли, отчего ваша революція произошла . . . Единственная причина ея — съ жиру вы сбѣсились . . . Я выразилъ удивленіе: это объясненіе слишкомъ ужъ просто. — Просто? — повторилъ на своемъ курьезномъ русскомъ языкѣ мой Улиссъ. — Просто да вѣрно. Посмотрѣли бы вы какъ живетъ нашъ греческій народъ: кусочекъ немудренаго хтѣба, пара маслппъ, глотокъ вина, вотъ и все. А вы, чего у васъ не было, чего? . . . Я пріѣхалъ къ вамъ сюда, такт, удивился: жретъ рабочій колбасу, булку бѣлую пшеничную, водки пьетъ сколько влѣзетъ да еще и жалуется, мерзавецъ, все ему еще мало. Нѣтъ, ты влѣзъ бы вотъ хоть на недѣлю въ шкуру нашего рабочаго или крестьянина, тогда бы ты узналъ, что такое нужда . . . Зажрались, на стѣну съ жиру полѣзли, вотъ п вся ваша революція . . . . — сердито заклю­ чилъ онъ. — Ну, теперь, по крайней мѣрѣ, вы будете знать, какъ дѣлать революціи п къ чему это приводитъ! . . . Онъ, конечно, не нравъ, мой собесѣдникъ, но правъ «нъ несомнѣнно въ одномъ: жиру у насъ было довольно встарь, довольно осталось его и на будущіе годы и потому съ нами надо считаться теперь же. Тамъ слишкомъ ослѣплены были еще своими побѣдами и своимъ величіемъ и. видимо, ие совсѣмъ отдавали себѣ отчетъ въ положеніи. — маленькое доказательство этому имѣлъ я въ бесѣдѣ съ адмираломъ Бубновымъ, который только что вернулся изъ Парижа и съ которыіъ встрѣтился я у помощника Главнокомандующаго, генерала А. С. Лукомскаго за вечернимъ чаемъ.