b000002289

цвѣты и улыбающаяся голова, снизу ноги, вотъ и весь воинъ. Люди становились на колѣни, люди плакали навзрыдъ па улицахъ, --люди цѣловали руки и шинели добровольцевъ . . . И немудрено: не говоря уже о страшномъ голодѣ и хо­ лодѣ, о полномъ развалѣ всей хозяйственной жизни страны грабителями-,коммунистами* — которые, повторяю еще и еще, отъ коммунизма взяли только названіе — надо было видѣть ужасы нхъ проклятыхъ застѣнковъ, гдѣ сотни и сотни, боль­ шею частью, ни въ чемъ неповинныхъ людей были преданы самымъ невѣроятнымъ мукамъ. Узникамъ снимали съ рукъ кожу и мышцы, все, до самыхъ костей — это называлось на коммунистическомъ языкѣ , снимать перчатки*, — людямъ откручивали ступни ногъ, вращая ихъ до тѣхъ поръ, пока ие отиочаливалось все, людямъ выкалывали глаза, людей зары­ вали живьемъ въ могилы, людей кормили сырыми человѣ­ ческими мозгами! А о разстрѣлахъ и говорить нечего: это была легчайшая нзъ смертей. Женщины, дѣти, старики, без­ усые юноши, профессора, студенты, священники, купцы и даже рабочіе, не говоря уже о крестьянахъ, — никто ие избѣгъ кровавой участи этой, никто не могъ считать себя застрахованнымъ отъ этой толпы звѣрей, часто опредѣленныхъ садистовъ . . . Настроеніе въ освобожденныхъ городахъ было таково, что В. Н. Челищевъ не могъ сразу наладить жизиь Харьковскаго окружного суда и палаты: судебные слѣдователи и прокуроры схватили винтовки и бросились на фронтъ вслѣдъ за убѣгающими красными . . . А тѣ, что остались, были безъ силъ. Командированный въ Харьковъ сенаторъ Б. Н. Смнттенъ, бывшій прокуроръ харьковскій, встрѣтилъ на улицѣ едва живого курьера своего: — Ну, что, старикъ?. . . Скоро опять служить будемъ?. . . — Никакъ нѣтъ, ваше превосходительство . . . — за­ могильнымъ, равнодушнымъ голосомъ отвѣчалъ несчастный. — Разрѣшите отдохнуть. На той недѣлѣ послѣдняго ребенка