b000002289

своихъ плечахъ всю тяжесть европейской войны! На самомъ же дѣлѣ то были пріюты дтя многихъ ловкихъ людей, не желавшихъ идти на фронтъ, дтя аферистовъ, примазавшихся къ жирному общественному пирогу, и дтя тучъ этихъ вотъ барышень и всякихъ бездарностей мужского иола. Журналистъ тамъ. навѣдывалъ вакупкой скота, старый адвокатъ вѣдалъ кожевеннымъ отдѣломъ, а барышни не знали, что такое при­ пекъ и откуда онъ берется. Точно тоже было и здѣсь, гдѣ гвардіи полковники навѣдывали литературой, моряки гото­ вились управлять кинематографомъ и шерочка съ машерочкой щебетали о какихъ-то вепри въ то время, какъ молоденькій подпоручикъ изображал!, на потѣху всѣмъ, какъ барыня, пуская въ ходъ всѣ свои фигли-мигли, старается выпросить у какого-то полковника сахару . . . Въ общемъ я получилъ яркое впечатлѣніе развала и полной неработоспособности, царившей здѣсь даже болѣе, чѣмъ гдѣ-бы то ни было, того развала, отъ котораго болѣла душа у всѣхъ и изъ котораго, пока что, выхода не видѣлъ никто. Тотъ же В. Н. Челищевъ горько жаловался, что работа по его министерству упорно не налаживается, что людей нѣтъ, что всѣхъ гражданъ россійскихъ теперь можно раз­ дѣлить на двѣ категорія: одни сдѣлались злостными спе­ кулянтами, а другіе до того обезсилѣли, что на все махнули рукой — будь, что будетъ! — Гляжу вотъ я на своихъ подчиненныхъ и вижу, что имъ кажется, что все, что мы дѣлаемъ теперь, это что-то такое ненастоящее, къ чему можно относиться пренебрежительно, что настоящее еще гдѣ-то впереди — говорилъ онъ. — Является, напримѣръ, нзъ своего участка самовольно судебный слѣдователь съ какой-нибудь просьбой. Д а позвольте, ска­ жите прежде всего, кто позволилъ вамъ бросить свой участокъ? Вѣдь вы не имѣете права дѣлать э т о г о ...* Тотъ даже удивляется, что съ него требуютъ какой-то танъ служебной