b000002289

теперь . . . А хорошее было время! . . . Вотъ помню разъ — я еще совсѣмъ молодымъ былъ — былъ у насъ въ усадьбѣ праздникъ какой-то семейный и между прочимъ пріѣхалъ и нашъ калужскій архіерей. Собирались у наст, больше все охотники, конечно, потому что вся наша семья изстари была борзятниками, и, конечно, какъ только соберутся, такъ и давай разбирать лошадей да собакъ — дымъ коромысломъ идѳтъ! А архіерей присосѣдился, конечно, къ дамской части общества н старается вести бесѣду въ эдакомъ душеспасительномъ тонѣ: что это, дескать, собрались вмѣстѣ и только и раз­ говору, что о собакахъ да о зайцахъ? Жестокая это забава!. . . Мой старикъ промолчалъ, а на утро, когда архіерей собрался домой въ Калугу, а охота уже вышла въ поле, прикачалъ везти архіерея какъ разъ тѣни мѣстами, гдѣ уже были бро­ шены гончія. Такъ и варятъ варомъ собаки въ островѣ и. какъ на грѣхъ, такъ прямикомъ на архіерейскую карету и ведутъ. И вдругъ вылетаетъ на зеленя великолѣпный заіічина п претъ па архіерѳя. Кто-то изъ охотниковъ бросилъ борзыхъ, тѣ понеслись, пронеслись н стали вертѣть зайца на угонкахъ. Архіерѳя забрало за живое: высунулся онъ изъ окна кареты, махаетъ на собакъ своимъ посохомъ да к кричитъ: „фють, собачки, возьми его. косого! . . . Фють. возьми! . . . “ Л разсказчикъ раскатывается своимъ веселымъ смѣхомъ. — Такъ-то вотъ, батюшка, мы въ старину жнвалн, а вы небось въ это время бомбы динамитомъ начиняли. Отъ васъ, лѣвыхъ анархистовъ, и пошло все къ чортовой матери кверху ногами . . . Помню, какъ то разъ приходитъ онъ со службы и еще изъ корридора слышу я его веселый смѣхъ. Н разсказываетъ онъ намъ, какъ только сейчасъ встрѣтили они на Красной горько плачущаго армянина мальчишку: оказалось, что ѳго вадулм русскіе мальчишек.