b000002289

Такъ протянули мы до Пасхи. На праздникахъ отъ без­ дѣлья- языки болтались особенно усердно. Въ волости гла­ вари, мѣдныя глотки и мѣдные лбы, что-то особенно шумѣли. Къ намъ въ село, какъ всегда, пріѣхалъ погостить на празд­ никъ Владиміръ Михайловичъ. Его, хотя бывшаго мужика, но теперь человѣка во Владимірѣ виднаго, избрали членомъ исполнительнаго комитета и онъ былъ полонъ радужныхъ надеждъ, что все образуется н Россія заживетъ по-новому. — Да неужели же вы, Владиміръ Михайловичъ, серьезно думаете, что все это — настоящая республика? — спро­ силъ я, указывая на широкій видъ, открывавшійся съ его балкона. — А что же? Погоди . . . — старикъ всѣмъ говорилъ „ты“. — Поколобродимъ и успокоимся . . . Да еще какъ заживемъ-то! . . . Мнѣ надо было ѣхать въ Москву. Я простился съ новымъ республиканцемъ и пошелъ домой собираться, но не успѣлъ я пробыть дома и получаса, какъ прибѣгаетъ ко мнѣ горничная Владиміра Михайловича, Маня. — Скорѣе, скорѣе, Иванъ Федоровичъ: Владиміра Ми­ хайловича арестуютъ! . . . — Какъ арестуютъ? Кто? . . . — Пріѣхалъ изъ волости солдатишка какой-то, Егоровъ, да нашъ учитель Шиповъ, да акушерка наша, да мили­ цейскій . . . — Не можетъ быть! . . . Это вздоръ какой-то . . . — Вѣрно. . . Владиміръ Михайловичъ очень просятъ васъ придти поскорѣе . . . Я бросилъ все и пошелъ. На больничномъ дворѣ толпа любопытныхъ изъ сосѣднихъ деревень, какія-то пары съ коло­ кольчиками — онѣ у насъ исполняли роль автомобилей: пара и красный бантъ считались у насъ неизбѣжной принадлеж­ ностью всякаго порядочнаго революціоннаго дѣятеля: учитель