b000002289

сталъ говорить, что затѣянный революціоннымъ народомъ раздѣлъ всего міра невозможенъ, за что и былъ немедленно объявленъ кадетомъ и врагомъ народа, и опредѣленно стали ему грозить веревкой: довольно вы нашего брата околпачи­ вали! . . . И онъ бросилъ свой Холодный Родпикъ н пере­ брался къ панъ въ Широкую, гдѣ и затихъ, погруженный въ свои прямыя обязанности школьнаго учителя и въ огород­ ничество, которое при теперешней дороговизнѣ являлось ему солиднымъ подспорьемъ. Дѣта іики его были оборваны такт., что смотрѣть было страшно, и вообще крайняя нищета сказы­ валась во всемъ укладѣ жизни этого новоявленнаго врага народа. Настроеніе крестьянъ въ нашемъ краѣ было смутное и тяжелое. Большевики опредѣленно и сразу напугали ихъ, хотя здѣсь они прошли своей Таманской арміей только мимо­ ходомъ и, такъ какъ это былъ медовый мѣсяцъ большевизма, то они почти совсѣмъ не грабили и почти не убивали. Но все же шпроты ихъ размаха народъ опредѣленно испугался н когда въ гораіъ появились первые разъѣзды доброволь­ цевъ. многіе крестьяне буквально плакали отъ радости. Къ со­ жалѣнію. для уничтоженія мѣстныхъ большевиковъ, совсѣнъ не опасныхъ по своему количеству, сюда былъ присланъ карательный отрядъ изъ черноморскаго дивизіона, въ составѣ котораго были главвымл, образоіъ горцы въ качествѣ солдатъ н гвардейскіе офицеры въ качествѣ начальниковъ. Нели эти отряды себя отвратительно. Разсказывали, что одинъ разъѣздъ нрп проѣздѣ чрезъ станицу Уланку наѣхалъ случайно на мирно пасшихся гусей. Тѣ подняли изъ канавы головы п го-го-го-го . . . Одинъ изъ офицеровь распалился: „нс смѣть передъ русскимъ офицеромъ поднимать высоко голову!...“, выхватилъ шашку н бросался рубить гусей . . . Если бы дѣйствія карательнаго отряда ограничились только этимл., то, конечно, можно было и не очень сердиться па это мальчн-